Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

воздухе, смешиваясь с ароматами чаев. Может, так сказывалась на Джейн усталость после долгой дороги? Или ее пыталось предупредить шестое чувство, которое Агата в своих письмах называла «даром видеть суть вещей»?

Всего час назад, разбирая вещи в своей новой комнате, мисс Баррет нашла записку тетушки, вложенную в книгу о чайных церемониях. Почерк, обычно твердый и уверенный, был неровным, торопливым: «Джейн, дорогая, если ты читаешь это, значит, меня рядом нет. Береги лавку. И помни: в нашем городке самые смертоносные яды часто прячутся за очень тонкими приятными ароматами. Никому не доверяй. Особенно…», – на этом послание обрывалось, будто Агату кто-то отвлек или она сама испугалась собственных мыслей. Джейн тогда отмахнулась: ей показалось, стареющая женщина увлеклась детективными романами. Но сейчас, в полумраке зала, эти слова отзывались зловещим эхом.

Ее мучили вопросы. От чего на самом дела умерла тетушка Агата, чья кончина была столь стремительной и, по словам доктора, естественной? Почему ее адвокат, передав дела, избегал встречи? И почему антиквар Хауэлл, один из старейших завсегдатаев, на похоронах наблюдал за Джейн с холодным любопытством? Мысли развеялись с мелодичным звоном дверного колокольчика. В чайную вошел мистер Альфред Хауэлл. Этот господин был живой иллюстрацией к слову «антиквар»: прямой, сухой, со взглядом, оценивающим все – от фарфоровой чашки до вашей надежности. Под мышкой он зажимал пачку писем и сверток в коричневой бумаге, с которого капала дождевая вода.

– Мисс Барретт, – кивнул он и без лишних церемоний направился к своему привычному столику у окна. – Ваша тетушка заваривала для меня пуэр – настоящий, выдержанный, не то что эта современная муть.

В его тоне сквозила не просто ворчливость, а привычка командовать и унижать. Джейн заставила себя улыбнуться, почувствовав, как по спине пробежали мурашки.

– Я постараюсь не разочаровать, мистер Хауэлл, – улыбнулась Джейн.

Он был известен всем в округе, и своими язвительными замечаниями привносил в лавку шарм старины.

Пока вода в чайнике закипала, Альфред Хауэлл с почти детским нетерпением принялся вскрывать сверток. Из вороха бумаги и картонной коробки появился фолиант в потертом кожаном переплете. Джейн подошла с чашкой чая к столику и прочитала на обложке позолоченную поблекшую от времени надпись: «Сокровища британской картографии». Аккуратно поставив чашку на столик перед антикваром, девушка пошла к стойке.

В этот момент дверь снова распахнулась. На пороге появился Эдгар Блэквуд, а в небе, позади него, вспыхнула молния. Высокий, чуть сутулый коллекционер винила обычно двигался бесшумно, как тень. Но сейчас его появление было странно резким, демонстративным. Проходя мимо Хауэлла, он не просто споткнулся, а намеренно, с силой задел рукой угол стола.

Дальше все произошло стремительно. Чашка с горячим чаем опрокинулась, темная, почти черная, жидкость разлилась на свежую газету, письма и, что самое ужасное, на раскрытые страницы ценной книги.

– Неуклюжий болван! – вскакивая, закричал Хауэлл с мгновенно густо покрасневшим лицом. – Да ты знаешь, что это?! Руки прочь!

Он грубо оттолкнул растерянного Блэквуда и начал лихорадочно промокать страницы салфеткой, его пальцы дрожали от ярости. Джейн прибежала к ним с полотенцем, ее сердце бешено колотилось. Она смотрела не на книгу, а на Блэквуда. Ей показалось, что в его глазах всего на долю секунды мелькнуло не смущение, а нечто иное… удовлетворение?

– Все хорошо, мистер Хауэлл, ничего страшного… – Джейн попыталась успокоить антиквара, но сама не верила в свои слова. Воздух был чем-то заряжен, она чувствовала это кожей. Спустя минуту ярость в глазах старика сменилась на животный ужас. Он покачнулся, пальцами ухватился за горло.

– Воздуха… – прохрипел он, и его голос был полон недоумения и боли. – Не могу…

Он переменился в мгновение: взгляд остекленел, тело антиквара безжизненно рухнуло на пол, потянув за собой скатерть, и чашка упала с оглушительным грохотом.

Следующие десять минут были сюрреалистическим кошмаром: крики, суета, вой сирены скорой. Затем на пороге появился детектив Уолтер Марлоу, чье угрюмое лицо казалось высеченным из гранита. Пока медики констатировали смерть, а Марлоу задавал короткие, рубленые вопросы посетителям чайной, Джейн, все еще в шоке, машинально собирала осколки фарфора. Ее взгляд, острый, натренированный годами работы с каталогами, упал на коробку от книги, валявшуюся под столом. Она подняла ее. Бумага пропиталась влагой, но была не просто мокрой: в местах, куда попал чай, картон странно вздулся и покрылся сеткой мельчайших кристалликов, переливавшихся в свете лампы, как ядовитый иней.

Полиция, исходя из заключения медиков, решила, что смерть Хауэлла – это обычный сердечный приступ. Собственно, полицейские и добавили в заключение обоснование поставленного медиками диагноза: «Стресс, возраст, испуг». Уолтер Марлоу бросил на книгу равнодушный взгляд и отложил ее в сторону как вещественное доказательство по несущественному делу о порче имущества.

Джейн, сжимая в руке странную коробку, смотрела на желтую ленту, ограждавшую столик у окна, и осознавала, что ее новая спокойная жизнь закончилась, так и не успев начаться. И первое, о чем она подумала, глядя на эти кристаллы, было не «как жаль», а «почему пахнет горьким миндалем?».

А в углу зала, прислонившись к стеллажу с чаем, стоял Эдгар Блэквуд. На его губах играла едва заметная загадочная улыбка.

Глава 2. Сахар и кристаллы

Влажная тряпка в руке Джейн замерла над лужей остывшего чая. И снова этот запах. Слабый, едва уловимый, но всеобъемлющий. Аромат горьковатого миндаля, вплетавшийся в терпкий пуэр, исходил от коробки, которую она сжимала в левой руке.

Сердце екнуло, кровь ударила в виски от мысли о том, что смерть Хауэлла не была случайной. Представление о новой тихой приятной жизни Джейн, состоящей из аккуратно расставленных по полкам книг и предсказуемых ритуалов, повернуло в другое русло. Теперь в ней были осколки фарфора, пятно на полу и этот проклятый, необъяснимый запах, который, казалось, навсегда впитался в стены ее новой жизни.

Она наблюдала, как два санитара с профессиональной бесстрастностью укладывали тело мистера Хауэлла на носилки. Детектив Марлоу стоял в стороне, его низкий ворчливый голос доносился обрывками до сознания мисс Баррет, словно сквозь толщу воды: «Сердце… возраст… несчастный случай…».

Джейн перевела взгляд на стол, за которым всего час назад сидел антиквар. Ее внимание привлек прилипший к ножке стула крошечный обрывок коричневой бумаги – часть упаковки от книги. Что-то в нем было не так. Она машинально взяла пару перчаток из коробки, стоявшей на полке, куплены они были еще тетушкой. Наклонилась и, притворившись, что поправляет носок, взяла клочок листа. Бумага на ощупь казалась грубой и маслянистой.

Пальцы Джейн сами потянулись к карману фартука, где лежала записка от тетушки: