Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Произнося последние слова, он дико смеется, а потом смачно плюет мне в лицо, наблюдая за реакцией в моих глазах. Я смотрю прямо перед собой; щеку от его плевка жжет, но я стараюсь подавить это жалящее ощущение.

— Хорошая девочка, — шепчет Мартин.

— Сложи свои крылышки, — говорит мне отец, вдруг вырастающий за его спиной. И Джар тоже здесь, совсем рядом. Я вижу бабочку, отдыхающую на парусном мешке под лучами яркого солнца.

Мы были здесь раньше, уже много раз. Вначале, когда Мартин приводил меня наверх и показывал эту открытую дверь, мне действительно не хотелось бежать. Он был прав. Но сегодня все по-другому. Он снял с меня оковы — впервые после моего бегства в Корнуолл. Хочет показать, что опять все контролирует, и мы вернемся к его экспериментам. Боль, которую он причинил мне на прошлой неделе — в наказание за бегство — была самой сильной. Но он не может меня разлучить ни с отцом, ни с Джаром. Они здесь, рядом!

— Ты знаешь, что делать, — говорит Мартин, кивая на стол, куда он положил аккумулятор и электроды.

Торжествуя и радуясь моей покорности — приобретенной беспомощности — он хочет, чтобы я сама приготовила орудия своих пыток. Я была к этому готова — он и раньше заставлял меня это делать. Я подхожу к столу, пока он проверяет ремни и потолочные крепления. У меня совсем мало времени. Резким движением я вырываю провода из аккумулятора, всовываю их в отверстия штепсельной розетки на стене и тихо переключаю выключатель. Мартин не должен заметить, что я сделала, если только он не наблюдал за мной: световой колодец заложен, свет свечей, при котором Мартин любит проводить свои опыты, очень слаб.

Держа другие концы проводов, я возвращаюсь назад и кладу их на маленький столик, который Мартин всегда подставляет под лежак. Я очень осторожна: слежу за тем, чтобы электроды не соприкоснулись друг с другом и не дотронулись моей кожи. Через пару секунд Мартин велит мне забраться на лежак и присоединить электроды к телу — в разных местах, в зависимости от его настроения. Сегодня я опасаюсь худшего. Правда, сначала я должна смазать электроды проводящей пастой. Мы оба знаем порядок действий. Он всегда одинаковый. Мартин отвинчивает крышку баночки с пастой, оглядывая меня с головы до ног. Неужели он что-то задумал? Может быть, на этот раз разряды тока будут достаточно сильными, чтобы меня убить?

— Вольты, ток, сопротивление, помнишь? — говорит отец.

— Я никогда не разбирался в физике, — тихо-тихо добавляет Джар.

Я поднимаю глаза — они оба исчезли. Теперь я одна и я знаю, что нужно сделать.

* * *

Обойдя ангар сначала сзади, друзья заглянули в окно. Помещение внутри напоминало покинутый офис. Камер видеонаблюдения не было видно. И никаких признаков того, что это строение кем-то использовалось, а не пустовало годами. Они вновь замерли, прислушиваясь. К чему? К Розиным стонам? В нескольких ярдах от ангара Джар заметил в траве какой-то предмет. Это старый аккумулятор. А вон еще один… И еще один… Их не меньше десятка! Тащить и везти их на велосипеде обратно домой тяжело — Мартин просто выбросил их, когда они отслужили свое. Джара вдруг охватила злость. И тут он вдруг чувствовал на своем плече руку Карла:

— Мы с тобой, дружище.

* * *

«Я делаю это за всех животных, которых он когда-либо мучил», — говорю я себе. Но я знаю: я делаю это и ради себя, ради отца, ради Эми, ради Джара.

— Надень маску, — велит Мартин. — Ты забыла про маску!

Он протягивает мне черную кожаную защитную маску с зашитым отверстием для рта — ту самую, которую я надевала уже столько раз и в кожу которой я вцеплялась зубами, чтобы облегчить боль.

Я поворачиваюсь на лежаке и пытаюсь завязать маску на затылке.

— За тобой поухаживать? — язвит Мартин, словно я надеваю пальто.

Я мотаю головой. Маска надета. Теперь осталось только дотянуться до электродов, лежащих подо мной на столике. Готово. Как только я беру электроды, он ногой — как палач табурет — вышибает столик из-под лежака. Я прикрепляю электроды: сейчас он подключит аккумулятор.

— Готова? — спрашивает Мартин.

Я киваю, силясь дышать в маске. Сердце бешено колотится. Момент настал. Я слышу, как молюсь.

— Это новый аккумулятор, полностью заряженный, — говорит Мартин. — Хорошо будет покалывать.

* * *

Передняя дверь в ангар оказалась запертой на замок, как и предполагал Джар. Но чуть в сторонке были сложены штабелями лесоматериалы, наряду со старым сельскохозяйственным оборудованием. И Макс с Карлом уже несли большое бревно. Джар перехватил у Макса один конец, и вместе с Карлом они раскачивали бревно и ударяли им по двери — рядом с замком. Звук удара разносился по всему аэродрому. Назад пути не было. Они снова и снова ударяли бревном по двери, пока она не треснула. И Макс вышиб ее ногой внутрь.

— Вход в лабораторию спрятан за шкафом для документов, — сообщил Джар.

Но в помещении таких шкафов было штук пять. У некоторых дверцы открыты, у других заперты.

— Сюда, — позвал Карл. Друзья бросились к шкафу в дальнем углу. Все его ящики были закрыты, а за шкафом на сером линолеумном покрытии пола виднеется панель с предохранительной защелкой. Линолеум рядом был весь исцарапан — значит, шкаф много раз передвигали.

Джар, не колеблясь, нагнулся и снял защелку. А потом начал тянуть панель на себя, приподнимая ее с помощью Карла.

В нос им бил жуткий и странный запах — прогорклая смесь спертого воздуха, экскрементов и чего-то еще, что напоминало Джару больницу. Или такой запах витал в морге, куда они с отцом ходили на прощание с мамой? Макс достал запятнанный носовой платок и приложил его ко рту. Карл бросился к выходу — его тошнило. Прикрыв рот и нос рукой, Джар полностью отодвинул панель. Внизу — темнота. Но в этой темноте проглядывалась верхняя ступень железной лестницы.

— Я спускаюсь вниз, — заявил Джар.

— На, возьми, — протянул ему носовой платок Макс.

Джар взял его, повернулся и начал нащупывать ногами ступени.

— Скажи Карлу, пусть будет начеку — вдруг Мартин нарисуется.

«Ни один человек не полез бы в этот подвал по доброй воле», — думал Джар. Как бы Мартин не высунулся оттуда: глотнуть свежего воздуха. Или попить молока. Джар уже не мог мыслить здраво; его мысли путались, сердце стучало все быстрей; руки липли к металлической лестнице.