Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Может, мне все-таки пойти с тобой? — предложил Карл. — На всякий случай?

— Я вам позвоню.

Через пять минут Джар стучал в парадную дверь. Он слышал, как кто-то надевает на дверь цепочку. А потом женский голос задал традиционный вопрос:

— Кто там?

— Это я, Джар.

Дверь приоткрылась, все еще на цепочке. И Джар приветливо улыбнулся Эми. Выглядела она ужасно, хуже, чем когда-либо: под глазами были темные круги, на лице тяжелый макияж, взгляд отсутствующий, полуулыбка рассеянная.

— Мартин дома? — спросил Джар.

Эми замотала головой:

— Он уехал на своем велосипеде. — В приглушенном голосе Эми звучала отрешенность.

— Можно мне войти?

Эми сняла цепочку с двери, впуская Джара в дом и сразу же запирая за ним дверь. Кончики пальцев у нее почему-то были черные.

— Я прочитала его после того, как послала тебе.

Джар кивнул, не зная, что сказать в ответ, и пытаясь определить, что теперь Эми думала о человеке, с которым делила дом — и жизнь — последние двадцать лет. После того как узнала о камерах в гостевой спальне, лаборатории на бывшем аэродроме, экспериментах по формированию приобретенной беспомощности? По крайней мере, она не видела видео и, должно быть, не подозревает, что связанной «сучкой» была Роза.

— Скажи мне, что это все выдумки, — проговорила Эми, направляясь на кухню.

Джар следовал за ней. Время еще было не для чаепития, но на буфете уже стоял полупустой стакан, а рядом с ним — початая бутылка водки. На столе лежало несколько рисунков углем — штрихованные поперечными штрихами сцены насилия, а на полу валялись шарики скомканной бумаги.

— Ты прочитала весь журнал Мартина? — спросил Джар, снова кидая взгляд на рисунки.

— Конечно, — ответила Эми и, помолчав, добавила: — Он позволил Розе прыгнуть той ночью с пирса, так ведь?

«Как бы у Эми не помутился рассудок из-за всего прочитанного, — подумал Джар. — Она заставляет себя в это поверить, боясь предположить худшее. Интересно, сколько таблеток она приняла?»

Голос у Эми был слабый, к концу предложений и вовсе сходил на нет:

— И он позволил умереть моей Стрелке.

— Давай поговорим об этом журнале попозже, — предложил Джар.

— Кирстен догадывалась. Она подозревала, что он установил камеры в гостевой комнате.

— Мартин пишет в журнале о старой лаборатории, на заброшенном аэродроме, — перебил Эми Джар, тревожась о ее душевном состоянии. — Нам нужно найти эту лабораторию. Она должна быть там, куда он ежедневно ездит на велосипеде. Ты ничего не знаешь об этом месте?

Эми молчит. Но в ее взгляде, сфокусированном на Джаре, отображается тревога:

— Мне кажется, знаю.

— Где это, Эми?

— Я — жертва Strava, Джар. Мартин катается на велосипеде по три часа каждый день. А, вернувшись с прогулки, он идет в свой сарай и загружает проделанный маршрут и время, за которое он его преодолел. Аэродром должен быть в его компьютере.

Джар уже звонит Карлу:

— Спасибо тебе, Эми!

С помощью болтореза, найденного в надворной постройке рядом с сараем, друзья срезали оба навесных замка: путь внутрь будет открыт. Макс остался с Джаром в саду — вести наружное наблюдение. А Карл кинулся в заднюю комнату. Прильнув к компьютеру Мартина, он быстро стучал пальцами по клавиатуре. Ожившая и возбужденная охотой Эми пыталась ему помочь своими подсказками.

— Ну, как, нашел что-нибудь? — сгорал от нетерпения Джар.

— Дай нам еще минуту, — отозвался Карл. — Тут очень сильная защита.

Джар заглянул в заднюю комнату, но вид мониторов, рабочего стола, компьютера и мотка медицинской клейкой ленты рядом с пресс-папье вывел его из состояния равновесия, воскрешая в памяти сцены из журнала Мартина: «Он все это держал наготове…» В сарае было очень темно, даже при открытой двери. И эта красная лампочка… Скорее, на воздух!

— Есть! — вскрикнул Карл. — Осталось только посмотреть, куда он ездил. Ребята на Strava сравнивают время проезда конкретных маршрутов или участков дороги.

Глянув на Макса, Джар снова зашел в сарай. Мартин мог вернуться в любой момент, и это сильно тревожило Джара.

— Такое впечатление, что он на протяжении многих лет каждый день ездил по одному и тому же маршруту, — заявил Карл, просматривая данные.

— Где находится аэродром?

— На дальней окраине Холта, вот здесь, — ткнула Эми пальцем в карту на экране. — Я знаю, где это.

— Сорок пять минут и сорок секунд езды на велосипеде, при средней скорости в шестнадцать миль в час, — уточнил Карл. — Он уезжает туда каждый день в одно и то же время: в час дня, с точностью часового механизма.

— И возвращается в четыре вечера, — добавила Эми.

Джар смотрел на часы:

— Он все еще там.

— Я покажу вам кратчайший путь, — сказала Эми.

95

Я так привыкла к тусклому, рассеянному свету, что сегодня, когда на потолке вдруг неожиданно вспыхнула лампочка, я подумала, что это молния. Но свет продолжал гореть — желтый, искусственный, яркий как огонь. И он разжег план в моей голове. Теперь я знаю, что должна делать.

Свет напомнил мне о жизни в Пакистане. «Дим-дум» — так наш повар говорил, когда напряжение падало и свет только слабо мерцал. А потом, в один из дней, нас подключили к частной генераторной подстанции, и из-за резкого броска тока все лампочки в нашем доме взорвались как петарды.

Я подошла к двери камеры; длина цепи позволила мне дотянуться до выключателя. Я выключила свет, а затем снова включила. Горит! Ярко!

Кто-то перенаправил питание.

— Помнишь, как ты прикоснулась к оголенному проводу в саду?

Я поворачиваюсь к отцу; он стоит позади меня и проверяет штепсельную розетку на стене. Он все умеет делать своими руками.

— Если нас подключили к подстанции, ты можешь умереть, — продолжает он. — Вольты, ток, сопротивление, помнишь?

Я мало что помню. Только отца, пытавшегося объяснить мне понятия физики (а мне тогда было всего пять лет), и стакан лимонной воды, который мне дал потом садовник. «Дим-дум» спас мне жизнь.

Я опять выключаю свет в камере; мой план уже полностью созрел.

— Тебе повезло уцелеть, — говорит Джар, выходя из тени и вставая рядом с отцом.

Я всегда хотела, чтобы они встретились.

Похоже, им приятно общество друг друга. Оба прислонились к стене камеры, скрестив на груди руки. Двое мужчин, которых я любила больше всех в своей жизни!

— Спасибо тебе, малыш, — шепчу я, — за то, что приехал в Корнуолл, за то, что ты сейчас здесь.

— Твой отец — замечательный человек, — говорит Джар.

— Он — обаяшка, — кивает отец на Джара. — Твоей бы матери он обязательно понравился.

Я закрываю глаза, наконец-то испытывая счастье, а