Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— О чем ты, Джар? Ты говоришь какую-то ерунду.

— Розу забрала не полиция. И она не была узницей Гуантанамо. Ее держал в заточении Мартин.

— Мартин? — За вопросом Макса следует долгая пауза. — Ее дядя Мартин?

— Да, ее дядя Мартин.

89

Северный Норфолк, 2013 г.

Селигман очень конкретно описал оборудование, которое он использовал для второй части своего эксперимента 1967 г., «научения убеганию — избеганию». И я постарался точно следовать его указаниям, несмотря на ограниченность ресурсов в моей старой — новой лаборатории.

В эксперименте Селигмана те собаки, которые в первой части опыта не утрачивали контроля над происходящим и, надавливая на пластины, предотвращали удары током, во второй части опыта быстро соображали, как найти в клетке с чередующимися участками подачи напряжения безопасную секцию. А те собаки, которые в первой части опыта не могли контролировать ситуацию (т. к. давление на пластины не останавливало подачу тока), оказавшись в клетке, либо сопротивлялись совсем слабо, либо вообще не предпринимали попыток избежать болевых ударов. (Семьдесят пять процентов из них оставались в клетке целых пятьдесят секунд, терпя боль от пропускаемого через их тела тока.)

Селигман рекомендовал повторять опыт десять раз. И результаты всегда были практически одинаковыми.

Свет погас, и я начал отсчитывать секунды до электрического разряда. Когда ток пошел, ее тело начало сотрясаться, а из горла стал вырываться низкий, рычащий звук, неуклонно нарастающий по силе. Она не делала никаких усилий, чтобы встать и добраться до безопасного места в клетке. Лишь обреченно сидела, не сводя с меня глаз — убедительный пример приобретенной беспомощности.

Она и сейчас смотрит на меня, безвольно распластавшись в углу клетки.

90

— Мы можем воздержаться от подробностей? — попросил Макс. — Пока не высадим из машины детей?

— Да-да, конечно, — ответил Джар, рассматривая в зеркало заднего вида «Лендровера» двух ребятишек, елозящих на заднем сиденье рядом со своими портфелями и ланч-боксами.

— Конечно, подрастающее поколение должно знать, что творилось в Гуантанамо во имя Западной демократии. Но пусть они все же узнают об этом попозже. Скажем, лет в десять.

Джар выдавил из себя слабую улыбку, наблюдая за тем, как Макс притормаживал около начальной школы в Далидже. Макс забрал его у Канэри-Уорф в полпятого утра. Пару часов Джар проспал у приятеля дома на софе. А, проснувшись, сильно удивил детей Макса, широко округливших от неожиданности глаза при его появлении в дверях гостиной.

— Как тебя зовут? — спросила девочка.

— Джар, — ответил он, разглядывая забавных близняшек лет шести.

— Джар, — повторила девчушка. — А что у тебя с головой?

— Какое смешное имя, — встрял в их разговор мальчуган, лишив Джара возможности объяснить, почему уже во второй раз за две недели у него забинтована голова — на этот раз стараниями обходительной жены Макса.

— Друзья зовут меня Джемом, — сказал Джар.

— Папа, этого чудака зовут Джем-Джар, — хором выпалили близняшки, уносясь из гостиной на кухню.

Джар еле удержался, чтобы не расплакаться. Как бы он хотел повернуть время вспять, оказаться в прошлом, когда его жизнь была такой же простой и беззаботной.

А сейчас, когда ребятишки вылезали из машины и направлялись к воротам школы, на Джара накатила волна раскаяния и страха. Ему не следовало приезжать с Максом к школе, подвергать его детей опасности. Тот человек на лестнице в башне лежал без сознания, но дышал. А значит, был жив и оставался опасен.

— Макс, прости, я не должен был тебе звонить или приезжать к тебе домой, — сказал Джар, оглядывая улицу.

— Это почему, скажи на милость?

— Он мог выследить меня здесь.

— А я-то думал, что ты оставил его умирать, — усмехнулся Макс, заводя «Лендровер».

— Возможно, и так.

— Меня больше волнует полиция. В башне везде понатыканы камеры видеонаблюдения.

— Я не заметил ни одной на пожарной лестнице.

— Ну, может, их там и нет, — хмыкнул Макс. — Утешься, ты не первый, кто пострадал во время учебной пожарной тревоги. Последний раз, когда отрабатывалась эвакуация из здания, одна девушка из соседнего офиса сломала себе лодыжку. Люди пугаются и теряются на этой лестнице. И это неудивительно — тьма народу, шум вентиляторов.

…Через двадцать минут они забрали Карла у его дома в Гринвиче и направились в Кромер. Джар позвонил другу после телефонного разговора с Максом и попросил его отпроситься с работы, прикинувшись больным, — избитое оправдание на этот раз ему не показалось таким уж смешным.

В салоне машины висело напряжение — знать бы точно, зачем они едут. Сам Джар все еще не мог до конца поверить ни в реальность того, что он увидел и прочитал ночью, ни в правильность своих выводов, сделанных на основании этого. В одном он твердо был уверен: мужчина, выследивший его на лестнице в башне, и человек, схвативший Розу на мысе Гурнардс-Хед, — одно и то же лицо. Возможно, это был тот самый лаборант, которого Мартин упоминал в своем журнале, еще один любитель велосипедных прогулок.

Непонятно, Карл спал или слушал его рассказ о том, почему он подбил их ехать в Кромер в будний день, невзирая на сильный дождь?

— Я прочитал его журнал, — сбивчиво начал свой рассказ Джар. — Мартин стал вести его, записавшись на курсы писательского мастерства. Своеобразная практика перед написанием романа.

— Тогда там, возможно, все выдумано, — пошевелился Карл.

— Возможно. Дом Мартина под усиленной охраной из-за его старой работы. Там повсюду камеры видеонаблюдения. И в журнале Мартин признается, что подглядывал за раздевающимися гостьями.

— «Любопытный Том», — подал голос Макс. — Обычный извращенец, но не психопат.

— Он наблюдал, как Роза принимала ванну, — сорвался Джар.

— Извини.

— И он проводил опыты на животных в своем сарае. На мышах. Держал их в лабораторных стаканах с водой, подвешивал за хвосты с помощью клейкой ленты. И давал им женские имена: несколько мышей он звал Розами.

Друзья замолчали. Тишину в машине нарушало только гипнотизирующее поскрипывание «дворников».

— Но лишь прочитав про последний опыт, я осознал, до чего он додумался. Мартин описал, как он воспроизводил известный эксперимент Селигмана 1960 годов, в котором подвешенная собака многократно подвергалась ударам тока. Только «сука», которую описал Мартин, была не собакой. Не их собакой… Это была Роза.

— Почему ты так уверен? — спросил Макс.

— Это был точно такой же эксперимент, как на видео, которое я нашел в даркнете, после того как ты ушел. — Джар повернулся к Карлу. — Я тогда подумал, что на нем пытают женщину в Гуантанамо.

— Что ты хочешь сказать, приятель? Мартин работал на янки? Истязал женщину на их базе в заливе? — уточнил