Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Тут где-то должен быть винный погреб. Мартин упомянул о нем как-то раз, когда я выпила весь его кларет. Я вижу панель в полу.

Сердце Джар бешено колотилось. Воображение рисовало ему жуткую картину: Роза, заточенная в винном погребе, до смерти напуганная, теряющая рассудок…

— Эми, ты можешь ее поднять?

— На ней стоит коробка с папками.

— Пожалуйста, попытайся.

Джар слышал, как Эми отложила телефон в сторону и отодвинула коробку. А затем воцарилась тишина.

— Эми? — «Неужели она нашла ее?»

— Мартин встал, — прошептала Эми.

— Он может увидеть тебя из дома? Там есть окно?

— Нет, в этой комнате нет окна. Я вижу его на экране монитора. На лестничной площадке установлена камера.

— Что он делает?

— Спускается по лестнице. Джар, он убьет меня, если застанет здесь. Ты не знаешь Мартина!

— Ты должна поднять панель, — настаивал Джар. — Это, наверное, дверца в винный погреб. Скажи, что ты там видишь?

Снова в ответ тишина.

— Я поднимаю ее.

Джар закрыл глаза:

— Что ты видишь?

— Здесь только ящики с вином. Много ящиков. А что я ищу?

«Мартин — Розин дядя. Джон Бингэм — довольно распространенное имя», — мелькает в голове Джара мысль.

— Эми, ты уверена, то кроме вина там ничего больше нет?

«Он не стал бы держать ее в сарае. Так близко к дому…»

— Ничего, я уверена, Джар. Я хочу выйти отсюда. Он уже спустился вниз и сейчас на кухне.

— Запри сарай и отойди от него подальше. Как будто ты просто пошла прогуляться. Потому что тебе не спалось.

— Хорошо. — Джар никогда не слышал в голосе Эми такого панического ужаса. — Он снова идет наверх. В свою спальню. Мы спим отдельно.

У Джара вырвался вздох облегчения. И тут он вспомнил про журнал.

— Эми, еще одно. Компьютер включен?

Пауза.

— Похоже, он в спящем режиме.

— Ты можешь его запустить?

— Джар, я хочу вернуться в дом.

— Пожалуйста!

Тишина. Джару показалось, что он услышал, как Эми подавляет рыдание.

— Ты все делаешь здорово. Какая там оперативка? Мас?

— Да.

— Там нужно заводить пароль.

— Я вижу рабочий стол. Похоже, Мартин оставил его в спешке. Для него рабочий стол — святое.

— Поищи слов «журнал».

— Сейчас попробую.

— Ну, как?

— Я не слишком дружу с компьютерами.

— Эми, ты себя недооцениваешь. Посмотри, есть ли там файл под названием «Журнал»? — Джар корил себя за нетерпение. Эми многим рискует ради него. Ради Розы.

— Ничего такого нет.

— Попробуй «Дневник».

— Тоже нет.

«Думай, Джар, думай! Какие ключевые слова или фразы Мартин мог использовать в своем журнале? Если он записывал в него все, то должен был описать и приезд Джара в Кромер».

— Эми, попробуй набрать слово «пейот».

Он услышал стук ее пальцев по клавиатуре.

— Высветилось очень много файлов. Что такое «пейот»?

— Сушеный кактус. Попробуй комбинацию «Джар + пейот», — посоветовал Джар, перебирая в памяти их с Мартином разговор о сочинительстве, наркотиках и битниках.

— С этими словами есть только один файл, — ответила Эми. — Документ в формате Word под названием «Моя борьба».

— Это он! — воскликнул Джар, вспомнив интерес Мартина к автобиографическим романам Кнаусгора с одноименным названием (звучит амбициозно, не более того).

— Мне открыть этот файл?

— Боюсь, это будет непросто сделать. — Джар допускал, что Мартин мог зашифровать свой журнал. Карл или, может, Антон, если он снова объявится наверняка смогут расшифровать его.

— Джар, мне кажется, он уже открыт.

«Вот так удача!» Ладони Джара стали влажными. Если документ открыт, его не придется расшифровывать.

— Он внизу экрана. Но я не могу перетянуть его вверх.

— Будь осторожна. Должно быть, Мартин писал свой журнал сегодня вечером и не закрыл файл. — Джар не хотел, чтобы Эми трогала его. Не дай Бог, Мартин заподозрит, что она была в сарае и просматривала его журнал.

— Муж пишет о Стрелке, моей замечательной собаке. О том дне, когда она умерла.

— Не читай это, Эми, — настаивал Джар, пытаясь сохранять спокойствие. — Послушай меня очень внимательно.

И он объяснил Эми, как ей открыть Firefox и войти в свой почтовый ящик (у Мартина была почта в Хроме), скопировать журнал и переслать его целиком в письме ему, Джару. А потом посоветовал ей скопировать еще несколько пустых текстовых элементов, чтобы замести следы, и удалить журнал из буфера обмена.

— А теперь выйди оттуда. Это очень важно, — сказал Джар после того, как в его почтовом ящике высветилось новое сообщение с электронным адресом Эми.

— Хорошо.

— И закрой Firefox, вернись в Word, на ту страницу, которая была открыта у Мартина. И переведи компьютер в спящий режим.

— Готово!

— Спасибо тебе, Эми!

— Но в чем все-таки дело, Джар?

Джар понимал, что Эми вправе ждать от него объяснения. Набрав в легкие побольше воздуха, он на одном выдохе выпалил:

— Я видел Розу. Я нашел ее четыре дня назад в Корнуолле.

83

Северный Норфолк, 2012 г.

Я приезжал сюда всю неделю, каждый день. И вот, наконец, моя лаборатория готова. Болторез быстро разделался со старым замком на дверной панели в полу, и я заменил его новым замком, сломать который будет намного труднее. Я также задраил наглухо все окна, закрепив их винтами так, чтобы нельзя было открыть, и повесил новый замок на входную дверь ангара.

Общее состояние лаборатории довольно хорошее, учитывая, что ею не пользовались больше десяти лет. Белая краска, конечно, облезает. Но основная экспериментальная зона цела: рабочие столы по бокам и операционный стол в центре в полном порядке. Чуть дальше — секционная, где раньше мы производили препарирование подопытных животных и вскрытие трупов, а в самом конце лаборатории — маленькая печь для кремации, умывальник и туалет.

Сетевого электричества нет. Должно быть, его отрубили еще несколько лет назад. Зато имеется действующий солнечный трубопровод благодаря которому в помещение проникает мрачноватый бледный свет. Мы использовали его для поддержания циркадных ритмов у некоторых животных. Вентиляция в нашей лаборатории тоже лучше, чем была в бомбоубежище (мы сделали отдушины по всему потолку, опять же — для нормального выживания животных).

В основной зоне лаборатории я установил видеокамеру, потому что мои коллеги в даркнете проявляют большой интерес к феномену «приобретенной беспомощности», предполагая, что он использовался для оправдания агрессивных методов ведения допросов в Гуантанамо. Вчера я объявил им, что надеюсь в скором времени воспроизвести оригинальные опыты на собаках, которые проводил Мартин Селигман в Пенсильванском университете в 1967 г. Я буду стримить видео с низким разрешением только избранным коллегам. (Здесь нет Wi-Fi, но проходит мобильный