Современный российский детектив - Анна Майская

оказался? — повторил свой вопрос Емельяненко, когда двери лифта нехотя, с металлическим скрипом разъехались в стороны. Они поднялись пролетом выше и встали возле приоткрытого окна.

— Короче, так. Мне сегодня позвонила некая Куприянова Елена Сергеевна и попросила о встрече. Номер мой ей дала моя матушка, которая в свою очередь в незапамятные времена училась с матерью этой самой Елены.

— Ого, как все запущено! — протянул Вовка, но встретив холодный взгляд Макса, тут же осекся. — А дальше?

— А дальше все, как в бульварном романе. Я приехал в кафе, где прождал ее полтора часа, а потом приехал сюда. Дальше ты знаешь.

— Погоди, насколько я понял, барышня, которую подстрелили, и есть Куприянова Елена Сергеевна, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения — у нее в сумке были права и паспорт. Но квартира эта зарегистрирована на некую Колобову Полину Тимофеевну. Это как?

— А так. Куприянова по телефону успела мне сказать, что проблемы на самом деле не у нее, а у ее подруги. Потом я узнал, что и проживают они сейчас обе здесь. Мать Куприяновой уверена, что это оттого, что Елене удобнее и ближе отсюда добираться на работу. Но мне почему-то кажется, что дело не в этом…

— А в том, что на ее подружку наехали, — закончил Вовка. — Но тогда непонятно, почему подстрелили Куприянову, а не Полину Тимофеевну.

Макс неопределенно пожал плечами.

— Надо бы с этой самой Колобовой пообщаться. Судя по мобильному телефону пострадавшей, — Макс невольно поморщился от казенности произнесенной Вовкой фразы, — эта Полина звонила ей раз пятнадцать за сегодняшний вечер. Кстати, ей уже сообщили. Она едет сюда, скоро будет.

— Одна?!

— А что, мне самому надо было за ней отправляться? — возмутился Вовка. — Я ж ничего не знал!

Макс раздраженно махнул рукой:

— Ладно, пойдем в квартиру, послушаем Валентиныча.

Они спустились вниз и вошли в квартиру, где уже заканчивали работу их коллеги.

— Ну, что я тебе могу сказать, голубь мой, — начал Погодин своим скрипучим голосом, сидя на коленях и собирая свой чемоданчик. — Стреляли из «Макарова» с глушаком, калибр девять миллиметров. Короче — классика! Пуля застряла в стене, я ее достал, но сам понимаешь, ствол наверняка левый и уже валяется где-нибудь в мусорном бачке на просторах нашей необъятной столицы, а может и еще где подальше. Шансы отследить владельца минимальные. Выстрел был сделан от входа. Могу предположить, что Елена Сергеевна сама облегчила ему задачу, потому что не заперла дверь. Видимо, очень куда-то торопилась. Убийца тихо вошел, всадил ей пулю в спину и также тихо вышел.

«Я даже знаю, куда она так спешила. Пока я наслаждался бифштексом, жалел себя любимого и проклинал ее и вместе с ней заодно всех баб скопом, она лежала здесь, в этом пятиметровом коридоре в луже крови. И ей наверняка было очень больно и страшно», — мрачно подумал Макс и стиснул зубы так, что они заскрипели.

— Может еще что-нибудь? — спросил Емельяненко.

— Думаю, нет, я даже уверен, что работал не профессионал. Те обычно стреляют в голову и осечек, как в нашем случае, не допускают. Словом, доводят начатое до логичного, то бишь, до фатального финала.

— Согласен. А пальцы?

— Отпечатков много, надо обкатать жильцов и уже потом вычислять неизвестные. Посмотрю пулю, но не обольщайтесь. Сейчас даже первокласснику известно, что на такое дело надо идти в перчатках.

— Ясно. Это все?

— Пока да. Я, конечно, поработаю с письмом и картой. Может что-нибудь и нарою для вас, ребятки.

— Что за письмо? — вскинулся Королев.

Емельяненко презрительно хмыкнул:

— Пока некоторые на улице прогулку прогуливали, мы тут, между прочим, делом занимались. В сумочке у Куприяновой мы нашли очень интересную записку с угрозами, а еще там лежала карта памяти из телефона, где, кроме всего прочего, записан занимательный монолог, в котором некто обещает абоненту скорую и лютую смерть.

— Охренеть! — кратко резюмировал Макс. — Все страньше и страньше…

Погодин щелкнул замками и Королев подал ему руку, чтобы помочь встать.

— Э, нет, молодой человек, я еще не совсем старик, на ноги встать и сам смогу, — оскорбился Лев Валентинович. — Ладно, мне здесь делать больше нечего, поеду я.

— Может, вас подвезти?

— Нет, Максим Викторович, сегодня я и сам на колесах. Ты же меня из дома выдернул, — проворчал он, надевая дубленку и нахлобучивая меховую шапку на самые глаза. — Спешу напомнить, что такса моя за незапланированный вызов и испорченный вечер остается прежней — бутылка хорошего виски. Честь имею!

Когда за Погодиным захлопнулась дверь, Емельяненко и Макс прошли на тесную, но довольно уютную, кухню, где Машков с недовольным выражением на лице заканчивал писать протокол осмотра места преступления.

— Поздравляю вас, господа сыщики, с очередным глухарем! — язвительно проговорил он. — Ладно, я свою работу сделал. Жду результатов.

Машков собрал бумаги в папку и, не попрощавшись, вышел. Королев и Емельяненко многозначительно переглянулись: мол, нахлебаемся мы еще с этим занудой. На пороге материализовался Ромка Егоров.

— К вам можно?

— Давай, заползай, — вяло отозвался Вовка. — Может, тоже что дельное скажешь.

— Итак, что мы имеем? — начал Вовка, пристраиваясь на узком подоконнике. — Жили были две подружки. В последнее время кому-то из них, пока не уточняем кому именно, стали приходить некие послания с «наилучшими пожеланиями». Подруга по имени Елена обращается к тебе, — он ткнул Максу в живот своим пальцем, — Чтобы ты им помог. Но в тот же вечер «доброжелатель» от угроз переходит к делу и — пух! — стреляет ей в спину.

— Слушай, а ты не мог бы без лирики! Меня твои литературные экзерсисы просто из себя выводят! — с нескрываемым раздражением сказал Королев.

— Надо же, какие мы нежные, кто бы мог подумать! Что ты так завелся-то? И вообще, я не понимаю, она тебе кто? Жена? Сватья? — повысив голос, возмутился Вовка. Макс заметил недоуменный взгляд Егорова.

— Никто она мне! — смутившись, буркнул он. — Извини, просто устал страшно.

— Ладно, проехали. Но в принципе-то ты согласен?

Макс молча кивнул.

— Мутно все как-то, — вставил Ромка. — Надо срочно побеседовать с… — он на секунду замялся, отыскивая в бумагах нужное имя, — с Колобовой Полиной Тимофеевной. Интересно, кого именно хотели убить-то? Кстати, ей бы уже пора приехать. Да и по квартирам надо бы пробежать. Шансы, конечно, невелики, но вдруг кто-нибудь заметил стрелка.

В этот момент в кухню вошла девушка. У нее было заплаканное, припухшее от слез, и какое-то очень детское лицо; в широко раскрытых глазах застыли растерянность и испуг. Серое пальто с мокрым меховым воротником было распахнуто, и из-под него торчал белый халат. Руки судорожно сжимали шапку и перчатки с наивными цветными помпончиками.