Современный российский детектив - Анна Майская

совершенно не зависит от такой ерунды, как кофе, а вот его отсутствие вполне может сказаться на ее настроении, что гораздо опаснее. Полина щедро насыпала в большую чашку Проскуриной две с горкой ложки кофе.

— Сахару сколько?

— Четыре, как обычно. Ты что собираешься делать-то, Колобова?

Полина неопределенно покачала головой.

— Не знаю. Сегодня здесь останусь, а дальше — посмотрим.

— Слушай, а может у тебя пропало чего? Может, это грабители?

Полина только отмахнулась:

— Да какие грабители, Валентина Игоревна, господь с вами! Чего у меня брать-то?

— М-да! — протянула Проскурина и старательно подула в чашку. — А полиция что говорит?

— Пока ничего. Сказали, будут разбираться.

— Разбираться они будут! — фыркнула начальница. — Ну-ну!

Некоторое время они молча пили кофе, думая каждая о своем. В приоткрытой форточке стало заметно, как на востоке слабо, едва заметно начинает бледнеть небо. Улицы, все еще не очень оживленные, постепенно наполнялись привычными утренними звуками. Заметно потеплело, и на широкий карниз мерно и с глухим стуком падали капли — это таяла зима.

— Понятно, что ничего не понятно, — наконец резюмировала Проскурина и ударила себя ладонями по коленям. — Ладно, Колобова, давай доедай, допивай и пойдем, обход у нас.

— Что вы, Валентина Игоревна, вы идите домой — ведь всю ночь на ногах провели. Я сама справлюсь.

Проскурина с сомнением посмотрела на Полину, будто прикидывала в уме, в состоянии ли та полноценно работать. И такая она была смешная, кругленькая, и серьезная, что Полина помимо воли рассмеялась.

— Я в полном порядке, и даже выспалась! — бодро соврала она.

— Уверена?

— Клянусь! — отчеканила Полина.

— Ну, ладно, тогда я пойду потихоньку. Но ты, если что — звони непременно!

— А «если что» — это что?

— Откуда мне знать, что ты в этот раз придумаешь! — выразительно пожала плечами Проскурина. — Имей в виду, если тебе вдруг надо будет в полицию там отъехать, или еще что-то срочное, я могу тебя подменить.

Полина пообещала, что обязательно позвонит.

* * *

Первая половина дня прошла незаметно. Часов в десять она наконец-то дозвонилась в больницу, где лежала Ленка. Сухой, равнодушный голос сообщил, что Куприянова Елена Сергеевна в данный момент находится в реанимации. Состояние стабильное, динамика положительная. Температура — тридцать семь и одна. Больше никакой информацией дежурная не располагала. Да это и понятно. Врачи суеверны и не любят давать обещания или делать прогнозы. Но и то, что удалось узнать, было не так уж плохо. Даст Бог, завтра уже переведут в палату, и ее можно будет навестить. Полина оставила телефон в сестринской и вновь с головой погрузилась в работу. Заботы навалились, как снежный ком, заслонив на время тот страх и отчаяние, что прочно поселились в сердце со вчерашнего дня. Она была рада тому, что дел так много, и можно хоть на короткое время забыть о том, что неведомому «кому-то» почему-то очень мешает на этом свете Полина Тимофеевна Колобова.

Только в тихий час Полина забежала выпить чаю. Мимоходом взглянув на дисплей мобильного, она с удивлением обнаружила несколько пропущенных вызовов. Звонил Денис. А ведь она совсем забыла и о нем и об их странном разговоре. Да неужели все это было только вчера? Казалось, целая жизнь прошла с момента их последней встречи. Перезванивать не хотелось. Она нерешительно повертела телефон в руках и вдруг он ожил. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Полина нажала зеленую клавишу.

— Привет, милая!

— Здравствуй, Денис! — с досадой на себя ответила она.

— Я соскучился. Ты обещала позвонить, но я так и не дождался.

— Прости, как-то из головы вылетело. Столько всего произошло…

— Что-то случилось? — встревожился он.

Полина помедлила с ответом. А может все-таки рассказать ему обо всем? Ведь ей больше совсем не к кому обратиться, не с кем посоветоваться. И в конце концов, именно с ним до недавнего времени она хотела связать свою жизнь. Просто вчера из-за утреннего звонка она была не в себе, вот ей и почудилось Бог знает что.

— Случилось, Денис, Лена в больнице.

— Ну, слава Богу, я испугался за тебя! А что с ней? Заболела? — равнодушно спросил он.

— Можно и так сказать, — неопределенно ответила она.

— Полюшка, — начал он проникновенно, но ей показалось, что в его тоне проскальзывают нотки раздражения. Так терпеливые педагоги разговаривают с нерадивыми учениками: мол, сколько раз можно повторять, что дважды два — четыре, а не пять и даже не три!

— Ты слишком много думаешь о других и совершенно забываешь о себе. Я понимаю, Елена — твоя подруга, но ведь это не повод так расстраиваться! Ты сутками горишь на работе, совершенно не отдыхаешь, и к тому же так переживаешь из-за каких-то пустяков.

«Хорошенькие пустяки!» — усмехнулась Полина про себя.

Но она тоже хороша! Надо было предвидеть, что Денису все равно, что происходит с Куприяновой. Он всегда считал, что Ленка настраивает Полину против него, и по большому счету был прав. Она не уставала твердить, что Кравцов самый настоящий эгоист и не любит никого, кроме себя. Полине все время приходилось метаться между ним и подругой. Хотелось побыстрее свернуть этот неприятный разговор, но Денис продолжал:

— Милая, разве то, о чем я тебе говорил, не важно? Мы должны быть вместе, и тогда тебе будет намного легче. Невозможно все всегда делать в одиночку. Хоть в этом ты со мной согласна?

— Согласна, Денис, — устало проговорила она. — Но пока я не готова ответить тебе.

Он вздохнул.

— Когда мы сможем увидеться?

— Может быть, завтра. Я тебе позвоню.

— Только обязательно! Я буду очень ждать. И помни — я очень, повторяю — очень! — люблю тебя.

Так вот что кажется странным и нелепым! Денис все делает «очень» и «чересчур»: слишком волнуется, слишком возмущается, чересчур переживает за нее, слишком любит… Ладно, разберемся, решила Полина, сунула телефон в сумку и, забыв про чай, вышла из сестринской.

II

— Ну и что у вас? Есть какие-нибудь подвижки?

Королев и Емельяненко переглянулись, а потом оба посмотрели на Ромку Егорова.

— Вы мне тут в гляделки не играйте! — повысил голос Горелин. — Я жду от вас оперативный план действий, а не перемигиваний, как в первом классе! Что уже сделано? Какие версии?

Макс с силой потер красные усталые глаза — поспать сегодня удалось всего два часа.

Полковник Горелин Константин Павлович, в просторечии просто Палыч, сидел во главе стола для совещаний. Это был человек лет пятидесяти пяти, с большой головой, округлым брюшком, густыми усами и наметившейся лысиной, похожей на тонзуру. Его тяжелая нижняя