Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

«Куда⁈» — стучала единственная мысль в висках. В том-то и дело, что больше некуда… В особняк Эрланнов возвращаться нельзя. Крис болен и слаб, пусть его жизни уже больше ничего не угрожает. Нет, угрожает… Я сама. Его величество очень доходчиво дал это понять.

Снова бежать и прятаться? Да где, хевл раздери, где⁈ Если уж даже корону в это болото затянуло, то я больше не найду укрытия ни в одном городе…

«Хвенсиг», — вдруг жалобно сжалось сердце.

«Нет!» — хлёстко отрезал разум.

Нет, малёчек, нет, моя ласковая наивная икринка… Когда-нибудь, наверное, ты меня поймёшь. Может, даже простишь. Но я даже за тобой не могу сейчас вернуться. Подавив отчаянный беспомощный крик, я хлестнула себя наотмашь, проморгавшись от выступивших слёз. Нет, лягушонок… Прости, но Кристар позаботится о тебе лучше. А он позаботится, теперь я знаю. Знаю его настоящего. А пока я с тобой рядом — ты никогда не будешь в безопасности. И Крис не будет. Никому не будет спокойной жизни рядом со мной.

Зато если не станет самого Ветерка… Этого клина между двумя противоборствующими сторонами… То и воевать не останется причин.

У здания суда забегали люди, всё пришло в движение. Вот и первые гардионцы вскочили на лошадей, понеслись вниз по дороге. Минуты четыре, прежде чем поравняются со мной и заметят бордовое пятно на серой голой почве. Нет, уже не заметят. До разлома я добегу, не успев сосчитать до десяти, — даже в этом тяжёлом бархате и модных остроносых ботиночках.

Двух часовых я новообретённым умением просто отбросила на пятьсот шагов, толкнув их обоих в стеклянную гладь сильным борой. Поберечь бы силы, ишь, разошлась… Как знать, где ещё пригодятся? Но своевольная искра снова решила за меня: ураганом повалив частокол, как спички, освобождая мне путь к неизведанному.

Вот это, значит, и есть разлом… Всего лишь раскуроченное, вывернутое наружу нутро земли с подрагивающей лёгким маревом завесой. Раз из других что-то лезло, может, и этот куда приведёт. А что не возвращался никто… Ну, так и мне тут больше нет места.

Я шагнула вперёд.

Ничего не изменилось — всё та же скала с пластом земли, поднятая на попа́. Сделала ещё шаг, другой, но будто вообще не сдвинулась с места. Развернулась, рванув обратно, но картинка будто застыла: снова ничего не изменилось. Протянула руку к породе — вот же она, прямо над головой! — и не дотянулась…

Да что же это за место такое, где ни расстояния, ни пространства⁈ Или именно так все и пропадали до этого — в этом безвременье? Ну, те, кого назвала идиотами, прежде чем сама к ним присоединилась…

— Есть кто⁈ — в отчаянии закричала я.

Не рассчитывая ни на что: просто захотелось услышать собственный голос. Звуки-то здесь ещё есть?

— Смотря, кого ищешь, — гулко раздалось в ответ. — Или что.

Я порывисто осмотрелась, но нет: куда ни глянь, в какую сторону ни повернись, а картина перед глазами была одна — всё та же вывернутая из земли скала с пластом земли. А голос и вовсе доносился ниоткуда. А, может, не брешут послушницы?..

— Я ищу выход, — тихо сказала я, уверенная, что меня услышат. И поймут не только буквально.

— Многие ищут, — раздалось в ответ спустя паузу. — Да не все находят.

— Ты ведь Сёрвика Милосердная? — припомнила я местную легенду, рассказанную Имметом. — Ты можешь указать мне путь?

Невидимый голос переливчато засмеялся — будто хрустальные колокольчики зазвенели на ветру.

— Как только не называют, — развеселилась она. — Здесь Сёрвика, там Сагарта. Для одних Милосердная, для других Милостивая… А знаешь разницу?

— Знаю, — чуть более резко, чем следовало бы, ответила я. — Милосердие — это то, на что человек по отношению к себе рассчитывает. А милость… Милость разная бывает. И к чаяниям человека может вовсе не иметь отношения.

Именно так свою «милость» мне его величество полчаса назад пожаловал.

— Умная, — довольно хмыкнул голос. — Нет… Опытная. Так, значит, другой жизни для себя ищешь?

— Да.

— И гордая, смотрю. Не просишь. Но и не требуешь. Нравишься. Но на тебе магическая клятва, что пока в этом мире держит. Ну-ка, а что там, давай посмотрим… Ух-х! Ух, сильно… Две ниточки. И ведь избавилась же от одной, перерубила; да ведь по-своему вывернула: и клятву выполнила, и любимый жив остался… Снова нравишься!

«Любимый»? Я себе-то ещё не смела в таком признаться…

— Ну, а со второй нитью что делать будешь? — насмешливо спросил нежный голос. — На ней та же клятва.

Искра взъерошилась, опять погнала наружу стихию. А ну молчи, глупая! Тебя ещё не спросили!

— Говорят, Сёрвика Милосердная только одну плату за переход берёт, — ровно ответила я. — Жизнь. Свою либо чужую. Забирай ту, не рождённую. Которую я и так поклялась убить. Тогда меня здесь больше ничто держать не будет.

Голос хмыкнул и надолго замолчал. А внутри что-то взвыло. Ну, чего взъерепенилась, искра?!. Ну нет тебе жизни в этом мире! И никогда не было! Раз уж рядом с родным огнём тебе не суждено расти, а тому чудовищу я тебя сама не отдам. Действительно, проще самой тебя убить, чем услышать, что когда-нибудь тебя назовут фреей Стордаль…

— Ну, что ж… — наконец отозвался озадаченный голос. — Удивила. Я дам тебе то, что ты просишь. Выход. Новую жизнь и новый мир. Иди. Пусть на той стороне меня не особо чтят, но хоть ты будешь знать, что на этой меня не зря Милосердной называют.

Хрустальный голос не просто замолчал: я поняла, что богини здесь больше нет. И, не особо надеясь, сделала новый шаг вперёд.

Осталась позади и скала, и дёрганое марево, и пейзаж вдруг резко изменился. Нет, та же порода, тот же разлом в земле, только вывернутые камни внезапно засверкали зелёными искорками. А ещё здесь было тепло. И ярко светило солнце. Другое солнце, летнее. А сверху раздались удивлённые голоса:

— Missa, gaat het? Voel je je goed? Wie ben jij?

Я потрясла головой, пытаясь осмыслить незнакомую речь. И внезапно сама произнесла чужие слова:

— Ik ben in orde, — само вырвалось в ответ на вежливые обеспокоенные вопросы. И