Современный российский детектив - Анна Майская

на все знают. Я немею и трепещу среди нежных созданий. Они такие благоухающие.» Он мечтательно закатил глаза, вздохнул и сладко потянулся. «Господа, давайте продолжим вист,» нетерпеливо вмешался четвертый. «Чей черед сдавать?» «Кажется мой,» новоявленный отец стал тасовать колоду. Его привычные пальцы быстро запорхали. Все вмиг расселись по местам и возобновили игру.

«Ох, сердечко мое ноет,» охнула в своей спальне Наталья Андреевна. «Чую Пашка мой опять в карты проигрался. Тяжело на моей душеньке, ой как тяжело.» Ее небесно — голубые глазки покраснели, реснички задрожали, точеные бровки нахмурились; она взяла из колыбельки запеленного в белое Сережу и прижала его к себе. Ее грустный взгляд был устремлен в окно, за которым собирались сумерки. Причин для беспокойства было предостаточно. Уже два года она была замужем за Павлом Кравцовым, а жизнь никак не ладилась. Сосватали ее когда ей было шестнадцать лет, подруги шептались, восхищались и завидовали, и будущий муж казался всем во всех отношениях первостатейной партией. Происходил он из зажиточных рязанских дворян, корнями своими из — под Зарайска, где род их целый век жил в большом деревянном доме еще Екатерининских времен, окруженный плодовыми садами и земельными угодьями. Павел учился на юридическом факультете Московского университета, но в феврале 1904 года был призван на военную службу. По окончании краткосрочных артиллерийских курсов он был отправлен в действующую армию в северо-восточный Китай. Перед этим молодые успели обручиться и сыграть свадьбу. Планы у них были до небес. Они не кручинились. Война ведь скоро завершится — так писали газеты. После разлуки и любится крепче. Они потеряли головы от счастья. Перед отъездом в Порт Артур воодушевленный Павел успел купить домик в Петербурге, где Наталья Андреевна собиралась жить — поживать без нужды и печали, дожидаясь своего благоверного, пока тот бьет коварных врагов. Вместе они обставили свое гнездышко мебелью из магазина на Невском и приготовили детскую для намечающегося потомства. Наталья Андреевна была на восьмом месяце, когда пришло известие, что глава семьи Кравцовых, Игнат Петрович, сильно проигрался в покер в Английском клубе, именье за долги перешло в собственность опекунского совета, имущество и скот проданы с молотка и больше материальной поддержки семье своего сына Игнат Петрович оказывать не сможет. Род Кравцовых разорился и теперь его увядающие отпрыски и потомки должны были рассчитывать только на себя. Денег перестало хватать даже на пропитание, а свое офицерское жалованье Паша, унаследовавший пагубную страсть своего батюшки, проигрывал на месяцы вперед. Чтобы свести концы с концами домик в 16-ой линии поставили на продажу и Наталья Андреевна с сыном вернулась на квартиру к своим родителем на Литейном.

В феврале 1906 года, много месяцев спустя после заключения мира с микадо, сильно потрепанный и озлобленный Павел сумел добраться до своей семьи. Когда ее муж, еще во всем военном, появился в дверях Наталья Андреевна едва узнала его. Удивительно, что он был не разу ни ранен и ни контужен, однако прошел через глубокие душевные потрясения. Вид его стал мрачен: некогда теплые, карие глаза потухли, живое и пышущее здоровьем лицо превратилось в серую маску, спина сгорбилась, плечи обвисли и даже походка изменилась. Bстреча получилась не особенно радостной — поцелуи были прохладны, а объятия поверхносты и коротки. Обеспокоенная Наталья собрала закуски на скорую руку, Павел быстро захмелел, но рассказывал о пережитом смутно и без охоты. Большого желания увидеть своего годовалого сынишку oн не изъявил. Наталья Андреевна сама напомнила и принесла Сереженьку из соседней комнаты. «А вот и твой папенька,» проворковала она. Равнодушно Павел взял своего отпрыска на руки, скользнул взглядом и отдал его назад матери. От обиды у Натальи Андреевны слезы брызнули из глаз. «Завтра пойду в судебную палату. Может там нужны адвокаты. Работать хочу.» Отрезал он и, хлопнув дверью, удалился в ванную. Наталья Андреевна застыла в коридоре ни жива ни мертва.

Прошло восемь лет. Павел выступал в окружных судах защищая проворовавшихся приказчиков, неверных жен, порочных отцов семейств и сбитых с толку служителей церкви. Он остепенел, обрюзг, заважничал и стал большим резонером. Дел ему поручали немного, но в карты он больше не играл и на жизнь хватало. Сын их посещал гимназию и хорошо учился. Нельзя было сказать, что Наталья Андреевна была счастлива, не о таком принце мечтала она в долгие зимние вечера в своем полузабытом девичестве, не о таком королевиче гадала она с подружками на святки и рождество; с горечью сравнивала она жизнь свою с коптящим фитильком на ветру, но ведь могло быть гораздо хуже, успокаивала она себя. Она смирилась.

Pодная сестра Натальи Зинаида Андреевна была ей верной опорой, с раннего детства заступаясь за нее в спорах и конфликтах. Вышла замуж Зина за Фридриха Зиглера, петербуржца и «василеостровского немца», сына мастерового. Сто лет род Зиглеров врастал в русскую землю — были они ремесленники и рабочие, всегда трудолюбивые и органически честные, но малоучки; в этот раз сумел отец Фридриха собрать денег и послать своего сына в реальное училище. Когда в 1914 году вспыхнула мировая война, Фридрих, выросший в традициях русской культуры, не представляя себе другого пути как защиту отечества, поступил в Павловское пехотное училище. По окончании был послал на турецкий фронт. Воевал честно, был ранен и награжден Георгиевским крестом.

Павел же, призванный в армию резервистом второго разряда, сильно возмущался на царя. «Я свое отслужил!» тряс он кулаком на проводах. В 1915 году он попал в переделку под Перемышлем, чуть не погиб, но обладая счастливой способностью выходить сухим из воды, уцелел. Писал он жене редко и скупо и все общими фразами, а потом и совсем прекратил, однако дошло до нее, что весной 1917 года его избрали в совет солдатских депутатов и он, снабженный мандатом, едет в Петроградский совет за директивами. Уставшее от тягот и лишений население воюющих империй оцепенело в холоде и нищете, фронты застыли, войска маялись в окопах, а массы ворчали и негодовали на свои правительства. Трупным запахом революций потянуло в Европе.

Грозные события, разворачивающиеся вокруг не пугали Наталью Андреевну. Она не замечала ни забастовок, ни нехваток продовольствия, ни роста цен. Более всего Наталья Андреевна мучилась от неизвестности, тревоги и одиночества; ни девка, ни вдова и ни мужняя жена. Она была настолько поглощена собственными заботами и тяготами, что окружающее оставляла без внимания. Мать ее десять лет назад перешла в мир иной и сестра стала для нее единственной утешительницей, которой Наталья открывала свою душу. Она изливала Зинаиде жалобы на злосчастную судьбу