Современный российский детектив - Анна Майская

нападение; тогда эта страница истории вместо позорной, станет героической,» нервно хохотнул фон Прюссинг. «Получите трехлинейки и патроны. Этого у нас хватает.» Он открыл дверцы шкапа, в котором хранилось оружие. «Откровенно говоря я считаю, что у нас есть шанс отбиться,» полковник отсыпал каждому из них по щедрой пригорошне патронов. «По данным нашей разведки у противника нет военной подготовки — там только озлобленные рабочие, к которым примкнули уголовники и матросы. Матросы, конечно, люди военные, но сражаться на суше они не обучены. А по зданию из орудий корабли стрелять не посмеют. Ведь здесь расположен госпиталь, в котором находятся на излечении низшие чины армии и флота, такие же как и они сами.» Полковник попытался улыбнуться, но в глазах его застыло беспокойство. «Много их очень. Патронов не хватит всех остановить.» «Будет выполнено!» Офицеры козырнули фон Прюссингу, повернулись на каблуках и вышли в коридор. Пройдя несколько шагов они наткнулись на взвод женщин — солдат, принадлежащих ко 2-ой роте женского ударного батальона, о которых недавно говорил начальник штаба. Они шли гуськом занимать позиции. Хмурые, напряженные лица, серые овчинные папахи на остриженных под «ноль» головах — девушки выглядели заправскими солдатами в своих длинных шинелях и скрипящих, черных сапогах. Одежда топорщилась на них, пояса оттягивали подсумки с ружейными обоймами, они не хотели нравиться, не всегда ладили между собой и не удостоили мужчин даже мимолетным взглядом. Фридрих и Григорий последовали за ними и скоро вышли под открытое небо. Уже стемнело и высоко висящий одинокий фонарь у ворот освещал невысокие штабеля дров, за которыми укрывались последние защитники демократической России. Темнота прятала широкую площадь и мятежников, притаившихся где-то под аркой Генерального штаба. Оттуда доносился приглушенный гул голосов, сопенье и наждачное шарканье множества подошв. Вглядевшись, Фридрих различил тлеющий огонек самокрутки и, хорошенько прицелившись, плавно нажал спусковой крючок. Вопль боли и страха подсказал ему, что он не промахнулся. В ответ грянула какафония выстрелов, со свистом рои пуль пролетели высоко вверх, шлепаясь о стены дворца, но ни одна из них не попала в цель. «Юнкера, разбейте фонарь!» Послышался требовательный женский голос. Метко брошенный камень разнес стекло вдребезги. С мелодичным звоном осколки посыпались вниз. Стало трудно различать соседей и оружие можно было заряжать только наощупь. Слух остался единственным ориентиром. «Готово, барышня! Какие еще приказания?» в кромешной тьме выкрикнул серебристый мальшишеский дискант. «А кто же это такой меткий?» прозвучал неподалеку пленительный альт. «А найдешь ли ты меня без лампы, красавчик?» Ответ юнкера потонул во взрыве всеобщего смеха. Им казалось, что все впереди. Никому из них не минуло еще двадцати, они были идеалистами, полными надежд. В других обстоятельствах между многими из них вспыхнули бы романтические связи, но здесь в Петрограде во мраке ненастной ночи 25 октября 1917 года у стен резиденции российских монархов, пролег последний рубеж их молодых жизней. Проходили часы. Изголодавшиеся, забытые всеми, они продолжали нести свою службу. Казалось конца этой ночи не будет никогда. Ветер крутил в воздухе несколько снежинок. Было холодно, скучно и тоскливо; у кого — то от долгого ожидания стали слипаться глаза. Вдруг площадь озарилась огнями выстрелов. На них с криками Ура неслась лавина красногвардейцев. Оскаленные морды, штыки наперевес, строй неразрывный, как стена каменная, они все ближе и ближе. Баррикады загрохотали пулеметным и винтовочным огнем. Фридрих и Григорий стреляли беспрерывно, едва успевая перезаряжать магазины. Bерхушка баррикад опоясалась гирляндой пульсирующего огня. На мгновение вспышки дульного пламени выхватывали из темноты сосредоточенные мальчишеские и девичьи лица, их плечи с вензелями погон, их прищуренные глаза, их крепкие и надежные руки. Кто-то из них бросил в наступающих лимонку. Ее гулкий взрыв сбил с ног, подбежавшего ближе всех, огромного, похожего на лося военмора. Изрыгая проклятия от бешенства и боли, весь в крови, он повалился на колени и медленно рухнул навзничь. Атака захлебнулась. Неприятель дрогнул и побежал назад, оставляя на брусчатке раненых и убитых. Вдогонку им не стреляли, сберегая боезапас. Наступила недолгая тишина. Защитники провели перекличку, подсчитали потери и опять превратились в ожидание. Пушечный выстрел, донесшийся со стороны Невы, вызвал переполох. «Как они смеют! Ведь в госпитале раненые!» вскричал Григорий. Вслед за первым, близким выстрелом откуда — то издалека последовала продолжительная орудийная пальба. Эхом до них докатились два громовых удара снарядов, угодивших в фасад. Из дворца послышались истерические крики. «Что это может быть, г-н офицер?» спросил Фридриха побледневший юнкер, занимавший место в цепи справа от него. Он был невысокого роста, истощен и дрожал от холода. «Должно быть стреляют с Петропавловской крепости. Настоящих артиллеристов у них нет, вот они и мажут.» «И хорошо, что нет, однако же два раза попали.» «Больше не попадут,» пошутил Фридрих, но глаза его устремились на площадь. Там вновь замелькали черные тени и послышался тяжелый топот бегущих ног. «Глядите, опять супостаты поперли!» выкрикнула одна из ударниц, указывая на молча несущуюся на них густую толпу. «А ну — ка, девушки, целься, пли!» зычно скомандовал ротмистр с другого конца баррикады. «Огонь, юнкера!» вскричал Фридрих, опустошая во врага магазин своей винтовки. До штыкового боя не дошло, после упорной перестрелки большевики были отбиты и откатились назад. Всем казалось, что три безуспешных атаки угомонили противника и он притих. Утомительно долго тянулось время. Бдительность защитников ослабела. Многих стало клонить ко сну. Завораживающий девичий голос протяжно завел «По дороге пыль клубится…». Кто-то стал подпевать. «Женской роте вернуться в здание!» — по цепи была передана шепотом неожиданная команда. Остающиеся юнкера с сожалением и почти с завистью смотрели на уходящих амазонок. Несогласный с командой Фридрих пошел в штаб, чтобы обсудить ситуацию с полковником фон Прюссингом и если возможно, спросить подкреплений.

Глава 3. Перемена

Когда он вошел, тяжелая дверь с треском захлопнулась, отделяя его от поля боя. Внутри царила тревожная, загадочная тишина и полное безлюдье. Оплывший свечной огарок в конце коридора не мог разогнать глубокий полумрак, освещая лишь невысокую баррикаду из лежащих на боку посудных шкафов ампир, перевернутого орехового секретера и двух комодов из эпохи Людовика ХV-го. Тянулись запертые двери, где-то в отдалении слышалась невнятная, тревожная болтовня, стук чьих-то ног по паркету и истерически-визгливый женский разговор. Звуки доходили до него искаженными и он не мог понять причину спора. «Похоже, что трудностей прибавляется,» подумал Фридрих. «Городские рабочие отключили электричество, воду и телефон.» Он перелез через баррикаду и затыкая нос от зловония смердящего туалета, отправился на поиски начальника штаба. Ровное пламя свечей в канделябрах,