Современный российский детектив - Анна Майская

расставленных там и сям — на полу, и в прикрепленных к стенам причудливых бра — помогало ему ориентироваться и не спотыкаться о перевернутые кресла и скамьи. На своем пути через дворец он так и не встретил ни единой живой души, хотя временами из глубины до него доносились звуки человеческого присутствия: надрывный кашель, протяжный плач, взволнованный диалог, скрежет передвигаемой мебели. Дверь в штаб была заперта и на стук никто не отвечал. Не найдя полковника, Фридрих отправился на поиски старших по званию. Долго плутал он по коридорам, пока не вышел в просторное, высокое, но молчаливое пространство. То был один из залов в парадной части дворца. Через череду стрельчатых окон открывался панорамный вид на Неву и ее мосты. Небо было беззвездным. Снежный саван покрывал набережные и желтый свет уличных фонарей отражался в темной воде, тихо плескавшейся о гранитные берега. На крейсере, стоявшем напротив, часто мигал сигнальный огонек, а на мачте реял, освещенный снизу прожектором, красный флаг. «Возможно, что наступает новая эра,» у Фридриха от тоски сжалось сердце. «Никому из нас места в ней нет.» Здесь же в зале все пребывало по-старому, в неведении грядущих, злосчастных перемен. Величественные мраморные колонны подпирали расписной потолок, в нишах застыли алебастровые статуи, на стенах поблескивало золотое шитье парчовых драпировок, резные орнаменты обрамляли шедевры живописи и красовались, свисающие на цепях, позолоченные бронзовые люстры. Он стоял так довольно долго в тяжелом раздумье, неподвижный, молчаливый, опустив голову и уронив руки по бокам. «Бунтовщики одолевают. Не сомневаюсь, мы их победим.» Он коснулся ладонью лба. Неожиданный звук заставил его вздрогнуть. В кабинете императрицы часы мелодично пробили полночь. Он очнулся и вспомнил о своей миссии. «Там где — то наверху заседает правительство России. Пойду-ка и познакомлюсь c ними. Может они скажут, что делать?» мелькнула у Фридриха в голове озорная мысль. Однако голод напомнил ему о себе. У него засосало под ложечкой. «Сперва следует найти кухню и принести провианта товарищам и себе,» решил oн. Чугунная винтовая лестница, ведущая вниз, оказалась за полукруглой, разукрашенной бронзовыми завитушками панелью.

Стук его сапог отдавался гулким эхом в замкнутом пространстве. Спускаться пришлось долго и наощупь, держась за перила, пока он не очутился перед распахнутой настежь дверью. Оттуда брезжил неверный свет, доносились негромкие мужские голоса и звяканье посуды. Фридрих нерешительно вошел. В огромном, сводчатом помещении, Людской Кухне, как указывала надпись на створках, за непокрытым скатертью длинным столом сидело трое мужчин разного возраста и типа телосложения, но все в безупречных английских костюмах, накрахмаленных сорочках и строгих галстуках. Перед ними стояли открытые жестяные банки, содержимое которых они накладывали себе на тарелки. Мерцание десятка красных, рождественских свечей установленных в массивных серебряных подсвечниках тускло освещало их лица и искрилось в хрустальных фужерах и зеленом стекле бутылок с цветистыми наклейками. Задолго услышав его шаги, двое из них нацелили свои револьверы на вошедшего. Увидев, что неожиданный гость один и невооружен, мужчины с облегчением вздохнули. «Имею честь представиться — Фридрих Иоганнович Зиглер, капитан 66-го пехотного полка Русской императорской армии. Обороняем задний вход в Зимний дворец. Ищу полковника фон Прюссинга на предмет подкрепления наличного состава,» козырнул он и застыл, ожидая ответа. «А мы члены правительства, которое вы защищаете. Это Гвоздев, министр труда, а это государственный контролер Смирнов, а я Салазкин, министр народного просвещения; прошу любить и жаловать.» Все трое встали и пожали Фридриху руку. «Указать вам местонахождение фон Прюссинга мы затрудняемся,» Гвоздев с озабоченным видом пожал плечами. «Может вы знаете, Сергей Алексеевич?» обратился он к Смирнову. «Так он еще в десятом часу депешу из Смольного получил и тут же от нас ушел,» Смирнов в сердцах махнул рукой. «Все перепуталось. Двоевластие. Подчиненные не знают кого слушать.» Лицо Смирнова покраснело и на нем появилась гримаса отвращения. «Вы голодны,» Салазкин заметил взгляд Фридриха, который тот не мог отвести от съестного. «Угощайтесь. Конечно, изобилия, которое было во дворце при Николае, вы уже не найдете, за полгода после отречения многое растащили слуги его верные,» тонкие губы Салазкина сарастически изогнулись в подобие улыбки, «но простая, незатейливая пища осталась. Она там,» он указал на дверь в соседнюю комнату, «в Собственном Буфете Их Величеств.» «Мне надобно накормить роту юнкеров,» у Фридриха на глаза навернулись слезы, «они целую ночь на холоде и под пулями.» «В чем же дело? Я видел там ящики сардин в оливковом масле, концентрированной гречневой каши и ржаной хлеб. Хлеб, правда, зачерствел, но при желании есть можно. Берите мешки и коробки, укладывайте, я вам дам казачка, он поможет донести.» Салазкин сунул ему в руку зажженную свечу и повел кo входу в буфет. «На верхней полке осталась дюжина литровых банок с курами тушеными в собственном соку. Объеденье! Идите, капитан, запасайтесь, кормите своих юнкеров.» Салазкин благодушно улыбнулся, «Не можем мы накормить всю страну, хотя бы накормим ваших героев. Сколько их там?» Вспышка яркого света ударила как хлыстом. От боли глаза всех присутствующих сощурились и наполнились влагой. Их зрачки не смогли мгновенно адаптироваться после долгой полутьмы к беспощадному сиянию электрических ламп. Неожиданный свет лился с потолка и отражался в кирпичных беленых сводах. Полуослепшие, они могли полагаться только на слух. «Электростанция подключила нас,» привстал со стула обеспокоенный Гвоздев. «К чему бы это?» Он подошел к мойке и повернул кран, ответивший ему сильной струей воды. «И водопровод работает…» Ошарашенные, они напряженно вслушивались в тишину. Тем временем машинально глаза их скользили по внутренности кухни: по покрытой изразцами объемистой русской печи, по гигантской железной плите с длинными рядами конфорок, по толстым чугунным трубам и эмалированным мойкам, груде медных сковородок, кастрюль и самоваров, сваленных на мраморных столах и на череду полок, нагруженных банками со всевозможными специями и приправами.

Лязг железной боковой двери заставил их вздрогнуть. Тихо ступая, с винтовками наперевес, в помещение вошел взвод егерей, обмундированных в безупречную форму Русской императорской армии. Вид их был дореволюционный: сытый, довольный и бравый, а командовал ими усатый и румяный поручик, напоминающий заправского гусара старых времен. Похоже, что они осматривали комнату за комнатой в здании Зимнего. «Всем стоять! Смирно! Оружие есть?!» зычно крикнул их командир. Молча выстроившийся в вдоль стены строй ощетинился винтовками. Министры и Фридрих неодумевающе взирали на их действия. Один из егерей ощупал карманы задержанных и выложил на стол два револьвера. «Дворец находится под контролем реввоенсовета. Это теперь народная собственность. А вы возвращайтесь по домам,» обьявил поручик задержанным и заторопился уходить. Так же внезапно, как