Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Откуда-то донесся аппетитный запах. Щеке вдруг стало очень жарко. А, вот оно что. Газовая горелка. Он пользовался ею, чтобы поджарить стейк с внешней стороны.

— Все так легко согласились с тем, чтобы я умерла, что мне пришлось передумать, — произнес ласковый женский голос.

В воздух взметнулся черный пепел. Пинсын с силой потер глаза. Это были остатки сгоревшей бумаги.

Эчжин писала завещание. Решив умереть, она наконец почувствовала на душе покой и умиротворение. А как легко лились слова на бумагу! Эчжин впервые испытывала подобное, и это крайне ее изумило. Словно все тяготы, которые выпали до сих пор на ее долю, были созданы специально для того, чтобы теперь оказаться на этом листке бумаги. Глядя на Чоннан, которая, сидя напротив, корпела над своим завещанием, Эчжин подумала, что, возможно, ей просто нужна была товарка по несчастью.

Однако даже после того, как она написала и переписала начисто свои последние слова, остальные продолжали яростно спорить. Эчжин пожертвовала жизнью ради них, а они все равно думают только о себе? У нее пересохло в горле, и женщина обвела глазами кухню в поисках питья. Холодильник с напитками находился слишком далеко от стола, за которым она сидела. Но к счастью, под рукой оказалось кое-что другое.

Вино. Эчжин протянула руку и схватила одну из бутылок. Заметив это, Чоннан тихо улыбнулась, и Эчжин катнула в ее сторону вторую бутылку. К счастью, штопор не понадобился: обе бутылки были с винтовой крышкой. Женщины одновременно поднесли напиток к губам. А затем, словно сговорившись, начали с удовольствием пить и наблюдать за разворачивающимся прямо перед их глазами спектаклем. Иногда они даже менялись бутылками. Вино Эчжин оказалось горьковатым, а у Чоннан — сладким.

— А я ведь чуть было не умерла, даже не смочив горло, — сокрушалась Эчжин, когда обе уже прикончили по бутылке.

Поддерживая друг друга под руку и хихикая, женщины принялись осматривать кухню. «Как тут много интересного. Как велик этот мир. Понятно, почему люди смотрят на меня свысока», — думала про себя Эчжин, качая головой.

— А это что? — поинтересовалась Чоннан, держа в руках консервную банку с этикеткой, на которой все было написано на английском.

Эчжин честно призналась:

— Не знаю. Не умею читать по-английски. Вот я безграмотная, да?

— Я тоже. Поэтому, наверное, никто даже не стал притворяться, что хочет остановить нас, когда мы согласились умереть.

Интересным вещицам не было конца. Эчжин, наклонившись, продолжила шарить по бесконечным ящикам и полкам. От вина кружилась голова, и Эчжин постоянно роняла что-то на пол.

— Ой, взгляни сюда.

В открытом ящике лежали телефоны. Судя по тому, что Эчжин обнаружила свой, это были мобильники гостей. Она уставилась на Чоннан. Та инстинктивно обернулась. Никто не обращал на них внимания. Ёнчжу, явно что-то замыслив, стояла прямо перед Пинсыном. Загораживая ему обзор.

Эчжин схватила свой телефон, засунула его между бедер и поспешно сжала ноги. Чоннан прикрывала ей спину. Руки тряслись мелкой дрожью. Опасливо озираясь по сторонам, Эчжин нажала на кнопку быстрого вызова. Впоследствии полиция спрашивала у нее, почему она сразу не позвонила в службу спасения. Что же Эчжин ответила? «...Тогда я еще не могла поверить, что выживу, не думала, что спасусь... просто хотела попрощаться с близкими...»

Старший сын не брал трубку. Младший буркнул, что на работе, и сразу отключился. Муж ответил. Хотя нет, назвать это простым словом «ответил» было бы неправильно. За все время благоверный успел оставить на телефоне Эчжин двадцать пять пропущенных. Не успели пойти гудки, как он поднял трубку и разразился благим матом. Эчжин пришлось поспешно отключиться.

Она не успела сказать ни слова на прощание, ни оставить напутствия. Эчжин не дали даже слезу пустить.

— Мы ошиблись. Мы с тобой все сделали не так, — с горькой усмешкой проговорила Чоннан, и Эчжин стыдливо опустила голову.

Неужели она прожила настолько жалкую жизнь, что заслужила такое обращение? Сколько бы она ни думала, это казалось неправильным. Эчжин всегда делала все, что было в ее силах. Ей постоянно приходилось сталкиваться с несправедливостью, обидами, страданиями и болью, но она терпела, сжав зубы. Когда становилось совсем невмоготу, Эчжин шептала себе: «Пусть только дети подрастут. Вот подниму их на ноги и буду творить все, что захочу!»

Внезапно ее охватил гнев. Все тело запылало жаром.

— Ой, кажется, алкоголь на меня плохо действует, — пробормотала Эчжин.

Чоннан прыснула:

— Эй, подруга, да ты просто разозлилась.

Человек, который может только молчать в ответ на несправедливость, — такой была Эчжин. За похвалами ее доброте, приветливости и ответственному поведению всегда скрывалось презрение: «Бывают же такие идиотки». Она прекрасно знала об этом, но продолжала улыбаться. Ждала, что придет лучшее время...

Полный бардак. Все это полнейший бардак. Не выпуская из рук пустую бутылку из-под вина, Эчжин медленно обвела глазами кухню. Повсюду виднелась знакомая утварь и диковинные приправы. Эчжин тихо присвистнула.

— Думаешь, кто-нибудь будет проводить по нам поминальные обряды?

— Как же, мечтай, — мгновенно отреагировала Чоннан.

Эчжин со злостью смяла листок с завещанием. Были времена, когда она считала, что поминальные обряды чеса [9] — самое важное дело в жизни. Трудилась не покладая рук, хотя была не самой старшей невесткой в семье мужа. Не хотела, чтобы на нее косились с укором. Мечтала услышать от родственников, что она примерная невестка, что ее муж привел хорошую жену. Думала, что в противном случае предки непременно накажут их род. Эчжин вспоминала о том, как мужчины сжигали молитвенные таблички, когда кто-то вдруг постучал ее по плечу. Опомнившись, она увидела, что Чоннан держит в руках газовую горелку. Будто знала, что на сердце у Эчжин.

— Ты что, мысли читать умеешь?

Чоннан ответила:

— Да просто кипит все внутри из-за того, что никто и глазом не моргнет, если мы умрем. *

Телефон Чоннан, который она дала Пинсыну, чтобы тот записал видео, продолжал работать. Камера сняла все от начала до конца. Как удобно.

Позже, когда семьи погибших подняли шумиху, узнав, что у Чоннан все это время был телефон, но она не вызвала полицию, им дали прослушать запись, на которой их погибшие родные бесстыдно, с пеной у рта выбирали жертву для последующего убийства. Пристыженным родственникам осталось только удалиться с поджатыми хвостами. Растерянность и стыд за поведение родных в последние минуты оказались куда сильнее, чем тоска по любимым и гнев из-за их ужасной кончины.

Единственный труп, который не сгорел, нашли прислоненным к стене у выхода, с газовой горелкой в руке. Из живота и спины торчало по ножу. На рукоятках нашли отпечатки одной из жертв, сгоревших в пожаре. Среди выживших оказалась Чоннан, мать Ёнчжу, чей труп тоже каким-то чудом почти не задело огнем. На видео осталось запечатлено свидетельство великой материнской любви: Чоннан умоляла преступника пощадить дочь и убить ее саму вместо нее. Также там было четко видно, кто зарезал Ёнчжу. Семья Сана тихо покинула Намун еще до