Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

наверх. Достигнув площадки, я останавливаюсь, сердце часто колотится – и отнюдь не от усилий, ведь я поднималась довольно медленно. Второй этаж, как и нижний, разделен на две части. Одна спальня сразу наверху лестницы, вторая отделена от нее узкой верхней площадкой. И две дальше по короткому коридору в сторону передней части дома, выходящей на подъездную дорожку. Дверь в спальню, которую мама занимала каждое лето, приоткрыта.

Меня пробирает холод.

– Ты меня слушаешь? – осведомляется Эми.

– Да, – лгу я.

Она продолжает говорить, пока я крадусь к спальне и заглядываю внутрь. Старинная кровать с балдахином полностью оголена и напоминает скелет. Ни скомканных простыней. Ни пустых бутылок из-под водки. Ни дыма, вьющегося вокруг резных столбиков. Я сглатываю комок в горле и закрываю дверь. Это не та комната, ради которой я приехала.

Несмотря на то что в доме тепло, руки мои покрываются мурашками. Я бросаю сумку и щелкаю выключателем у лестницы. В углу зажигается одинокая лампа, но от ее рассеянного света мало толку. Тени все еще лежат в дальнем уголке, возле другой лестницы. Узкой и неудобной лестницы, ведущей на чердак.

– Но мы не будем об этом беспокоиться, – продолжает вещать о чем-то Эми.

Я ставлю ногу на первую ступеньку, и она скрипит так громко, что я замираю, словно могу кого-то разбудить. Но здесь нет никого, кого можно было бы потревожить. Только я, совсем одна в этом доме. Я кусаю ноготь большого пальца, затем продолжаю подъем. Чем выше я поднимаюсь, тем ниже становится потолок – из-за скошенной крыши. Сгорбившись и с трудом удерживая равновесие, я останавливаюсь на верхней ступеньке. Воздух здесь кажется прохладнее. Должно быть, тетушки в какой-то момент установили кондиционер.

Когда мы с Мейбри играли здесь в детстве, его не было. Летняя жара здесь чувствовалась сильнее всего, воздух напоминал жгучую лаву. Однажды мы играли в прятки, и Мейбри так долго пряталась на чердаке, что получила тепловой удар. Когда она наконец спустилась вниз, потная и дрожащая, тетя Перл заставила ее выпить холодный рассол из-под маринованных огурцов. Я была в ужасе и выговаривала Мейбри за такую глупость, пока она не расплакалась. Потом я извинилась и позволила ей заползти ко мне в постель, чтобы я могла массировать ей спину, пока она не заснет.

– Я имею в виду, как ты собираешься с этим справляться? – спрашивает Эми.

Я накрываю ладонью ручку двери и поворачиваю ее. Ничего не происходит. Я дергаю ручку сильнее. По-прежнему ничего. Я тяну и толкаю дверь, громыхая ею об косяк. Она заперта. Я ударяю ладонью по дереву, закрываю глаза и считаю до трех, прежде чем собираюсь с мыслями и принимаюсь искать ключ на маленькой площадке. Но в углах нет ничего, кроме скопившейся пыли.

– Уилла?

Конечно же, дверь заперта. Я чешу в затылке.

– Прости, Эми, что ты сказала?

– Как ты собираешься с этим справляться?

Я спускаюсь обратно на площадку второго этажа.

– С чем именно?

– Уилла… Пресса – они знают о Кристофере.

Я спотыкаюсь на последней ступеньке.

– Что? – Пытаясь взять себя в руки, я пересекаю площадку – от чердачной лестницы до лестницы на нижний этаж. – Погоди. Дай мне пару минут.

Я спускаюсь по ступенькам и возвращаюсь на кухню. Снова наполняю бокал вином и сажусь за стол.

– Хорошо, я готова.

– Твоя бывшая соученица опубликовала кое-что в своей ленте. Вашу с Кристофером фотографию. Она написала, что, по ее мнению, вы встречались во время твоей клинической практики. Хэштег «честное_исцеление». Хэштег «какая_честность». Местный репортер из «Трибьюн» увидел это, он запомнил тебя.

Я давлюсь глотком вина, который уже успела сделать, но мне удается выговорить:

– Черт… Черт, черт, черт!

Мой бывший муж. Доктор Кристофер Фултон. Лицензированный психолог, на двадцать лет старше меня. Но проблема была не в его возрасте. Проблема была в его должности. Я работала у него в тот год, когда проходила клиническую практику. Мне было двадцать семь, и я была готова начать свою карьеру. Ему было около пятидесяти, и он залечивал душевные раны после ужасного развода. Все начиналось достаточно невинно, но быстро переросло в нечто не столь безобидное. Наши отношения были тайными и крайне неэтичными. Хотя свидания студенток с профессорами нельзя назвать чем-то неслыханным, в нашей сфере это повод для увольнения. И он, и я могли потерять все, к чему стремились.

Мы поженились на частной церемонии в городской ратуше спустя год – после того, как я сдала экзамены. Я оставила девичью фамилию и продолжила практику с двумя другими руководителями. Мы развелись через четыре года так же тихо, как и поженились, решив, что никто и никогда не узнает о нашей годичной связи до свадьбы.

Даже после того, как мой подкаст вышел в свет, а книга начала набирать обороты, я не переживала. Мой бывший муж не имел никакого отношения ни к тому, ни к другому. Я оградила его от всего этого, и никто не стал докапываться. До сих пор.

Эми осведомляется:

– Ты на связи?

– Да.

– Вчера ты дала стервятникам повод попробовать скандал на вкус, и им понравилось. Они хотят еще и будут копать, пока не найдут. – Она делает паузу, а потом добавляет: – Уилла, как ты думаешь, каковы будут последствия этой истории с Кристофером? У тебя могут отобрать лицензию?

– Нет, – отвечаю я чересчур поспешно и представляю, как Эми закатывает глаза. – Послушай, то, что было между ним и мной, – неэтично, но не противозаконно. Наши отношения никак не повлияли на мою клиническую стажировку или результаты экзаменов. Точка. Кроме того, все это осталось далеко в прошлом, и ни одна лицензионная комиссия не станет в этом разбираться.

Наступает пауза, и я слышу, как она что-то пьет. Несомненно, у нее в руках тоже бокал с вином.

Я делаю еще один глоток.

– Все будет хорошо, – говорю я, но мои слова звучат неубедительно даже для меня самой. Потому что я кое о чем умалчиваю: хотя моя лицензия в безопасности, мне все равно нужно быть очень осторожной, когда дело доходит до суда общественного мнения. В моей области этические нормы выше, чем в других. Тот факт, что я когда-то спала со своим научным руководителем, не прибавит мне авторитета. Если это станет достоянием общественности, ничего хорошего не будет. Ни для меня, ни для Кристофера.

– Когда ты возвращаешься домой? – спрашивает Эми.

– Через пару дней. – Теперь уже вздыхаю я. – Чтобы успеть вовремя и попасть на передачу «Доброе утро, Америка». – Эми хмыкает. – Что такое?

– Они отменили этот выпуск.

Я вижу, как опрокидывается первая