Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Капитан долго молчал, затем махнул рукой:

– Ладно, забудем про ствол. Восстанавливайся, не мучай себя. – Помолчав, добавил: – Не дай Хуку умереть зря.

Жэнь Кай не заплакал. Молча постоял, затем попросил вернуть его на службу.

– Назови причину. – Капитан изучающе смотрел на него.

Причину? Дымок проболтался: когда нашли тело Братца Хука, на его лице застыла улыбка. Вот и вся причина.

Пепел теней

Я смотрел на пустующее место, тихо вздыхая.

Зачем вообще нужны встречи выпускников? И почему их обязательно проводить в старых классах? Все сидели за своими прежними партами, наперебой рассказывая о жизни. Классная руководительница за учительским столом смотрела на повзрослевшие лица со слезами на глазах. Уверен, она уже не узнавала большинство из нас – как и мне, ей было трудно разглядеть в этих чертах тех подростков двадцатилетней давности.

Среди ставших тесными парт это пустое место выделялось, как незаживающая рана.

* * *

Я поднял взгляд на нее – но она мгновенно отвела глаза в сторону. Весь вечер мы ловили и избегали взглядов друг друга, словно играя в странную игру. Казалось, ей есть что мне сказать. Как и мне ей…

Я с детства был молчуном. В этой школе у меня почти не было друзей. Все любили общительных, веселых парней – кто станет проводить время с тем, кто целый день не проронит ни слова?

Только Чэн Юй был исключением.

– Мне нравится твое молчание, – говорил он.

На самом деле, когда мы были вместе, он тоже говорил мало. Пока мои одноклассники шумными компаниями бегали за девчонками, мы с Чэн Юем прятались на чердаке моего дома, доставая с пыльных полок книги.

Чэн Юй читал очень быстро. Вернее, у него не хватало терпения дочитать книгу до конца. Поэтому, когда свет на чердаке становился слишком тусклым, вокруг него всегда валялась куча разбросанных книг. Он потягивался, затем подолгу смотрел в окно… Внезапно подходил, выхватывал у меня книгу и говорил:

– Ха, опять за свое?

Пятнадцатилетний мальчишка, проводящий целый день за чтением «Исследований уголовных прецедентов», – зрелище поистине необычное. Но у меня не было выбора. Мой отец – судья Уголовной коллегии Высшего народного суда провинции, и моей первой книгой стал «Уголовный кодекс КНР». Пока другие дети учили иероглифы «человек», «рот», «нож», «рука», я уже знал значения слов «убийство», «мошенничество» и «вымогательство».

Мой отец, пожалуй, видел больше зла, чем кто-либо из известных мне людей. По его словам, он вынес более ста смертных приговоров. Отец охотно делился этим со мной. Даже перед тем, как окончательно погрузиться в старческое слабоумие, он считал, что быть судьей – лучшая профессия в мире.

Однако отец строго запрещал мне рассказывать одноклассникам, кто он. Думаю, в глубине души он боялся. Все эти годы отец опасался, что мне отомстят родственники или сообщники казненных – вплоть до того дня, когда окончательно потерял рассудок…

Встреча выпускников была в самом разгаре. Общие воспоминания постепенно переросли в оживленные разговоры по двое – все искали своих старых друзей, чтобы поделиться воспоминаниями. Самые активные окружили классную руководительницу, наперебой хвастаясь своими достижениями; каждый пытался доказать, каким проницательным был его выбор в те годы. Все были довольны.

Я тихо вышел в коридор. У меня не было друзей, с которыми можно было бы обменяться воспоминаниями. Даже если б я ушел сейчас, никто не заметил бы, что еще одно место опустело. Думая об этом, я не чувствовал ни капли грусти – напротив, ощущал облегчение.

Это была самая обычная средняя школа, не то что престижные учебные заведения. За последние двадцать лет администрация, похоже, не имела ни желания, ни средств на ремонт. В коридоре по-прежнему висели большие портреты Лэй Фэна[193], Эйнштейна и Лай Нина[194]. Я закурил сигарету, глядя через окно на школьный двор. Близился вечер, и обветшалые турники с качелями были окутаны мягким золотистым светом. Я знал, что тот склад все еще стоит в юго-западном углу двора, и помнил, каким он был раньше. Все эти двадцать лет он часто снился мне.

– О чем думаешь? – внезапно раздался голос рядом.

Она подошла, когда я не заметил, но смотрела не на меня, а в окно.

– Ни о чем. – Я немного растерялся от неожиданного вторжения. – В классе слишком шумно.

– Да… – Она смотрела на спортивную площадку, постепенно поглощаемую темнотой, будто разговаривая сама с собой. – Когда вернулся в город?

– В прошлом месяце. – Я не знал, о чем говорить при встрече с одноклассниками, особенно с ней. Подумав, начал с банальности: – Замужем?

Она повернулась и впервые посмотрела мне прямо в глаза. Двадцать лет оставили на лице Су Я больше следов, чем на других одноклассницах. Единственное, что могло вызывать их зависть, – ее по-прежнему стройная фигура.

– Видишь? – Она улыбнулась, подняв руки. Колец на ее тонких пальцах не было. В момент этой улыбки я снова увидел ту изящную жизнерадостную девочку.

Мы разговаривали у окна. Я узнал, что она никогда не уезжала из города, после университета работала в издательстве. Она знала, что я несколько лет безуспешно пытался устроиться в Шэньчжэне, а затем вернулся ухаживать за отцом с деменцией. Во время разговора у меня было странное ощущение, будто все вокруг потеряло цвет. В последний раз, когда мы так беседовали с Су Я, нам было по пятнадцать, и мы серьезно спорили, кто написал «Песни пограничья» – Ли Бо или Ду Фу[195].

В ярко освещенном классе по-прежнему царил шум. Мы с Су Я стояли в коридоре за тонкой стеной, заново узнавая друг друга. Такой разговор неизбежно был обречен на краткость – тем более что мы оба сознательно избегали одного имени. Вскоре беседа иссякла. Я напряженно искал новую тему, когда из дальнего конца коридора донесся легкий шаг.

Я машинально обернулся. В темноте маячила человеческая фигура. Заметив нас, он замедлил шаг. Когда свет из классного окна упал на его лицо, сигарета выскользнула у меня из пальцев.

Ни губ, ни носа, даже одно веко отсутствовало – кожа лица напоминала бугристую апельсиновую корку.

Он остановился в трех метрах, молча наблюдая. Су Я улыбнулась:

– Разве не узнаёшь? Это Цзян Я.

Он покачнулся, кивнул. Затем повернулся к окну, всматриваясь в шумный класс.

Су Я взглянула на меня, все еще остолбеневшего, и виновато улыбнулась:

– Ты вряд ли его узнал. – Пауза. – Это мой младший брат, Су Кай.

Я промычал что-то невнятное. Больше мне нечего было сказать.

– Он пришел проводить меня домой. – Су Я посмотрела мне в глаза, голос ее стал