Год багровых убийств - Карасуми

Разворот был заполнен фотографиями погибших детей. Самому взрослому из них было чуть больше тринадцати лет, самому маленькому – восемь. Это была второклассница малышка Хуан. Как будто еще был слышен звонок с последнего урока, ребята прощались друг с другом и группками расходились по направлению к станции. В тот день в книжной лавке у вокзала, где выдавали напрокат мангу, был новый завоз. Но даже такой хит, как «Жемчуг дракона» [14], владелец лавки никогда не приобретал более чем в трех экземплярах: один оставался в магазине, два других шли в прокат. Если прийти поздно и не занять очередь, то придется стоять в ожидании, пока стоящие впереди тебя закончат читать магазинный экземпляр и передадут его по цепочке дальше. Детям, постепенно продвигавшимся к двум рядам книжных шкафов, казалось, что они попали в королевскую библиотеку зачарованного мира. На этих потертых деревянных стеллажах кипела своя жизнь: вот-вот должен был стартовать Турнир Сильнейших из «Жемчуга дракона», в углу ютился потрепанный том «Доходного дома Иккоку» [15], с его завсегдатаями вечно навеселе, а полицейские из «Это полицейский участок перед парком Камэари в районе Кацусика» [16], словно списанные с реальных тайбэйских участковых, вечно попадали в комичные переплеты. Зачитанный до дыр «Дораэмон» [17] лежал на самом видном месте – видно, кто-то листал его в перерыве между поездками туда и обратно на станцию «Чжунсяо-фусин» [18], ностальгируя по почти забытым волшебным бездонным карманам из детства, из которых робокот доставал футуристические гаджеты. Когда же наступит это будущее с робокотами и летающими городами?.. А вот «Чжу-гэ Сылан» [19] уже покрывался пылью – новое поколение предпочитало японских роботов тайваньским мастерам меча.

Маленькая девочка еще не успела полюбить комиксы – она только начала знакомство с чудесными вещами, – но тут ее жизнь внезапно оборвалась. Герои манги, с которыми она познакомилась, не смогли ее спасти… Закрыв папку, Юэсюэ видела перед собой не обращенный к ней доверительный взгляд Се Вэньчжэ, а глаза этих детей, полные кристально-прозрачных слез. Они стояли в дверях, прислонились к книжному шкафу, сидели на диване и письменном столе. Восьмилетняя малышка Хуан устроилась на руках Се Вэньчжэ. Он, держа в одной руке блюдце, другой поднес чашку ко рту и сделал глоток. Малышка Хуан перебралась ему на колени, но молодой человек этого не почувствовал. Не похоже, чтобы дети звали на помощь или страдали… Они как будто сбились с пути и беспомощно стояли на распутье. Не имея ни малейшего представления о том, что произошло, все они пришли следом за красной картонной папкой, которую принес Се Вэньчжэ, и таким образом проникли в ее кабинет. Они ждали, что скажет им учитель Ван Юэсюэ по поводу того, что же все-таки произошло. Они не знали, о чем можно говорить. Оставшийся в кабинете Се Вэньчжэ продолжал болтать без остановки, но девушка уже не могла разобрать его слов – лишь видела, как он непрерывно открывает и закрывает рот; а долетавшие до нее отдельные фразы больше походили на радиопомехи. Юэсюэ смотрела на лица детей, и слезы непроизвольно катились из ее глаз.

– Ты в порядке? – донесся до нее заботливый голос. Это Се Вэньчжэ?.. Она не могла вспомнить ни одного раза, когда плакала в его присутствии. Юэсюэ отказывалась демонстрировать перед другими даже малейшую слабость; как же случилось, что она сейчас рыдает перед Се Вэньчжэ?

…Юэсюэ распахнула глаза и поняла, что голос принадлежал сидевшей на пассажирском сиденье Цзинфан. Поспешно зевнула, чтобы скрыть слезы.

– Терпимо… Просто немного устала.

Эта бесконечная поездка порядком ее утомила. На секунду отвлеклась – и тут же вспомнила Се Вэньчжэ и увидела детей…

Всю дорогу ее раздражало, что педаль газа этой старой тачки нельзя выжать сильнее. Они задержались в вечной очереди на пункте оплаты проезда, выбившись из графика, затем свернули с федеральной трассы на местный автобан, а затем – на асфальтированную проселочную дорогу, однако новым проклятием стали то тут, то там возникающие на ней светофоры. Теперь девушки неслись наперегонки со временем: один час – нет, даже минута промедления была непозволительной роскошью.

На светофоре у перекрестка Юэсюэ повернулась к Цзинфан – та ругала Се Вэньчжэ за то, что он втянул их в свое провальное исследование, и тянулась за новой банкой пива – злость требовала алкоголя. Путеводитель валялся на приборной панели. Цзинфан открыла банку, втянула пену – и тут заметила взгляд Юэсюэ, словно наблюдавшей за кормлением зверьков в зоопарке. Та улыбнулась, но промолчала. Когда загорелся зеленый свет, вдавила педаль газа в пол, и старенький автомобиль рванул вперед.

Заметив странное выражение глаз Юэсюэ и ее улыбку, Цзинфан еще раз глотнула из банки, поморщилась и продолжила болтать:

– Ты чего?

– Я? Ничего.

– У тебя взгляд сейчас совсем как у Се Вэньчжэ.

– Ты серьезно?

Цзинфан изобразила взгляд Се Вэньчжэ, а также его манеру говорить. Дорожный знак показал, что до Шуйдиляо осталось пять километров. Выражение лица Юэсюэ смягчилось, она непринужденно улыбнулась. Цзинфан обрадовалась: подруга слегка повеселела по сравнению с сегодняшним утром.

– Кстати, ты в курсе, что нравишься Се Вэньчжэ?

– Ты преувеличиваешь.

– В самом деле? Тогда почему он постоянно тебя преследует?

Юэсюэ прекрасно понимала, что к чему. С тех пор как был объявлен смертный приговор, ее нервы были словно натянутые струны, готовые лопнуть в любой момент. Постоянные визиты Се Вэньчжэ действительно могли быть неверно истолкованы и вызывали некоторое беспокойство, однако он мог принести ей хорошие вести вроде обжалования приговора в вышестоящей инстанции или ходатайстве о проведении психиатрической экспертизы… Или, например, новость о долгожданной встрече с Чэнь Линь Шуфэнь… Да, ее ожидания не сбывались, но хоть какие-то надежды лучше, чем их полное отсутствие.

– Мы используем друг друга в попытке найти способ установить мотив преступлений. Даже если Се Вэньчжэ не признаёт мои методы или имеет собственное мнение, отличное от моего, все равно он тоже очень хочет узнать, почему Чэнь Линь Шуфэнь убила именно этих детей.

Под предлогом обсуждения деталей дела Се Вэньчжэ частенько забегал в кабинет Юэсюэ. И нельзя было утверждать, что она была к этому не готова.

– Разве в отчете не сказано, что на убийства ее спровоцировал приступ маниакального психоза? – Цзинфан залпом допила пиво и бросила пустую банку в пластиковый пакет, лежавший у нее в ногах.

– Се Вэньчжэ пришел к такому выводу и сообщил о нем журналистам, хотя сам не был до конца в этом уверен. Чэнь Линь Шуфэнь прожила