Год багровых убийств - Карасуми

большую часть жизни в Шуйдиляо; разве в досье не указано, что она время от времени помогала приглядывать за соседскими детьми? Если б она и в самом деле страдала от маниакального психоза, толкающего ее на преступления, разве он не дал бы знать о себе за столько лет?

– Если б не это, приговор уже давно привели бы в исполнение.

– Поэтому нам надо следить за временем. – Юэсюэ были известны симптомы и характерные признаки пациентов, больных маниакальным психозом, и, судя по фотографии в новостях, Чэнь Линь Шуфэнь не подходила под эти критерии.

– Журналисты внимательно к нему прислушивались. – Цзинфан раскрыла папку и извлекла на свет газетную вырезку. – Смотри, что пишет этот журналист: «Некоторые источники утверждают, что она страдает от маниакального психоза; правда ли это? Отравление в Шуйдиляо все еще нуждается в тщательном расследовании». В других газетах тоже упоминали психоз…

– Поэтому я и говорю, что у Се Вэньчжэ свои таланты. – Вот только в заключении судебно-психиатрической экспертизы нет ни слова о маниакальном психозе, даже о слуховых или зрительных галлюцинациях упомянуто вскользь. Главный врач больницы в Наньду лично провел осмотр и заключил, что ее психическое состояние вполне стабильно. – Даже если это действительно маниакальный психоз, то сначала нужно выяснить его этиологию. Иначе в попытках угадать мы сами впадем в психоз.

Юэсюэ неоднократно перечитывала информацию, добытую Се Вэньчжэ, по его утверждению, подкупом в тюрьме. Если все, что там написано, – правда, несложно понять, почему ее дважды приговорили к смертной казни.

Досье было дополнено целым рядом пометок красными чернилами – заметки Юэсюэ относительно Чэнь Линь Шуфэнь; ее частные исследовательские соображения. Цзинфан также снабдила досье рубрикатором. После вынесения приговора формирование досье должно было вступить в свою завершающую стадию. Каждый день Юэсюэ носила его с собой и в любую свободную минуту перечитывала по нескольку раз в надежде найти ключ к пониманию мотивов Чэнь Линь Шуфэнь перед встречей с ней. Цзинфан не понаслышке знала, что всякий раз, когда речь заходила о Чэнь Линь Шуфэнь, настроение Юэсюэ становилось непредсказуемым: иногда она испытывала отвращение, а иногда хорошо ее понимала. Но одно оставалось неизменным – высокая степень ажиотажа Юэсюэ. Она проявляла такое понимание преступницы… Возможно, все серьезные ученые, целиком и полностью сосредоточенные на объекте своих исследований, ведут себя так, становясь немного невротиками. Цзинфан рассматривала то самое расплывчатое фото Чэнь Линь Шуфэнь из газетной статьи: взъерошенные волосы, в глазах паника и смятение, левая рука заслоняет лицо – должно быть, вокруг нее столпились журналисты. В ее позе и выражении лица читался смутный ужас.

– Почему после того, как через месяц после смерти малышки Хуан погибли еще четверо детей, все еще продолжали считать, что это обычное отравление? – воскликнула Цзинфан.

– Они были так поглощены проверкой качества грунтовых вод и старых колодцев, что дали Чэнь Линь Шуфэнь все карты в руки.

– Из-за того, что они пошли не в том направлении, погибли еще трое детей!

– Совершенно очевидно, что это логически выстроенная серия убийств. Если б они лучше разбирались в криминальной психологии, то последующих убийств можно было избежать, – мрачно ответила Юэсюэ, глядя на пролетающий за окном пейзаж.

Ее скрупулезные заметки в досье, встречавшиеся среди газетных вырезок и документов, были сделаны по тому же принципу, что и ее заметки в личной библиотеке: по меньшей мере встречались два почерка. Несмотря на то что эти заметки были сделаны ею для собственного удобства систематизации и детального изучения представленной информации, они также помогали Се Вэньчжэ следить за ходом ее мысли, более глубоко погружаться в него и даже пытаться направлять вектор исследований девушки. По мнению Цзинфан, это было сделано не столько во имя совместных исследований, сколько из-за неспособности Се Вэньчжэ как-либо систематизировать информацию.

– У Чэнь Линь Шуфэнь, должно быть, есть свой криминальный образ действий?

– Я с самого начала обратила внимание Се Вэньчжэ, что она вполне сознательно будет пытаться скрыть свою причастность к этим убийствам и уворачиваться от камер журналистов, поэтому вероятность того, что она не пройдет психиатрическую экспертизу, очень велика. Тем не менее Се Вэньчжэ, опираясь на записи, добытые им в тюрьме, посчитал, что ее манера речи и поведения не соответствует манере речи и поведения психически стабильного человека. Чэнь Линь Шуфэнь громко кричит по ночам, ее речь сумбурна и неразборчива. Когда ей дали ручку и бумагу в надежде, что она сможет изложить мотив своих преступлений или хотя бы описать свои внутренние переживания, в итоге она нарисовала наверху листа какие-то кровоточащие глазные яблоки и другие тошнотворные каракули… – со вздохом ответила Юэсюэ. – Допустим, даже если она прикидывается, эта возможность слишком драгоценна, чтобы позволить так быстро ее расстрелять.

– Се Вэньчжэ, разумеется, того же мнения… Ты не боишься, что, когда придет время, он просто присвоит все результаты этого исследования себе?

– Нет, в будущем это станет чисто моим академическим достижением.

– Или все-таки нашим? – Цзинфан недоверчиво взглянула на нее, особенно подчеркнув последнее слово.

– Да, нашим, – небрежно ответила Юэсюэ.

Свет и тень, сменяя друг друга, замелькали в ее глазах. Не потому ли, что она уже так долго была за рулем? Девушка несколько раз усиленно моргнула. Подобное было с ней не впервые и обычно сопровождалось приглушенным печальным жужжанием. Если на небе в это время плыли облака, то они застывали. Если она при этом видела реку, несущую свои воды, то течение тоже замирало.

Юэсюэ резко распахнула глаза и только тогда заметила на мизинце Цзинфан крохотное красное пятнышко, словно от небрежно нанесенного лака, которое тут же застыло в ногтевом ложе. Она рефлекторно попыталась сковырнуть его. Цзинфан даже не пошевелилась, глядя на пейзаж за окном, потягивая пиво и совершенно не обращая внимания на Юэсюэ. По-видимому, она дулась на подругу из-за недавней оговорки. Лак так крепко пристал к ногтевому ложу, что в попытке отковырнуть его Юэсюэ случайно ссадила ей кожу до крови, которая медленно потекла вниз по мизинцу. Она была густой, словно тот самый лак для ногтей, и запачкала белую обивку автомобильного сиденья…

Она наблюдала такое в средней школе. Но это была не первая менструация… Это была мать Юэсюэ, Лицзяо. Лужа крови на полу принадлежала ей. Или это была кровь самой Юэсюэ?..

Воспоминания о крови были очень смутными, но они были связаны с ее матерью, с Лицзяо…

Что это сейчас было? Придя в себя, Юэсюэ услышала звук бьющегося об пол стекла, а затем Лицзяо наступила на осколки босой ступней, из которой стремительно хлынула кровь. Она просачивалась в трещины в деревянном полу. Это были всего