Кодекс крови - Николай Иванович Леонов

с законом, обращались к нему. Напрямую пообщаться с полковником, конечно, редко кто чести удостаивался, но раньше с ним связаться можно было через Гафарова, а потом — через Лопырева. А про смерть полковника те же Лопырев с Ерошкиным раструбили. Слух пустили, чтобы все на дно залегли, пока вопрос с преемником Желизняка в ментовке не решится. Так что, как видишь, никаких секретов в этом нет. Уж не знаю, как полковник проблемы решал. Меня криминальные дела давно не интересуют, но управляться с ними у него хорошо получалось. Отмазать от наказания людей мог, даже в тяжелых случаях. Или добивался, чтобы самый минимум братва получала.

— А почему ты Гафарова диким назвал? — поинтересовался Гуров, потягивая кофе, который подал ему официант, тут же растворившийся без звука и следа.

— А потому, что он дикий и есть. Бешеный, психованный, да еще и беспредельщик, — проговорил Евсеев. — Скор на расправу, хотя я никогда не слышал, чтобы он лично мокрухой занимался. Спросишь, мог ли этот фрукт сам полковника порешить? Мог! А вот сделал ли? Это вряд ли. По слухам, он в Москву приехал, чтобы вернуть к себе уважение в своей диаспоре. Им сейчас не нужны ни кровавые разборки, ни трупы, тем более полицейских. Но я же не знаю, что у него в башке творится. Может быть, Гафаров таким способом и решил своим доказать, что он крутой мужик. В общем, не мое это дело. Ты сыщик, вот и разбирайся.

— Я и разберусь, — пообещал Гуров, и его собеседник знал, что это не пустые слова. — Где мне найти Гафарова?

— А вот в этом я тебе точно не помогу, — ответил Евсеев. — Во-первых, не знаю. А во-вторых, и знать не хочу. Мы с чеченцами не враждуем, но и не дружимся. Я с ними на контакт идти вообще не желаю. Могу лишь подсказать, где до отсидки любил бывать Гафаров, а ты уж сам проверяй, изменил он своим привычкам или нет. Или у его земляков поспрашивай. Может быть, кто-нибудь из них и захочет с тобой говорить.

Большего сыщику от Евсеева добиться не удалось. Вор в законе либо действительно не имел никаких выходов на чеченскую диаспору в Москве, либо категорически не хотел с нею связываться.

Сейчас у сыщика не было возможности заставить его сделать это. Поэтому Гурову оставалось довольствоваться той информацией, которую он уже получил. Впрочем, ее тоже было не так уж и мало.

По словам Евсеева, до того как получил свой срок, Гафаров любил бывать в заведении, расположенном на Ленинском проспекте, у метро «Юго-Западная». Там собирались преимущественно чеченцы. Днем оно работало как обычное кафе, а по вечерам превращалось в своеобразный клуб по интересам со своим вип-залом, куда допускались немногие. Евсеев утверждал, что если где-то и можно найти Гафарова или узнать, где его искать, то только там.

Гуров справедливо решил, что туда лучше всего отправить Станислава. Тем более что и на Гафарова первым вышел именно он.

Сыщик отправился в главк, чтобы обсудить этот вопрос с другом, но доехать до места не успел. Его планы изменил телефонный звонок.

— Лева, ты где сейчас? — раздался взволнованный голос Орлова.

— В Хамовниках, — ответил Гуров, немного удивленный таким вопросом.

— Сколько тебе времени нужно, чтобы в Пресненский район добраться? — осведомился генерал.

— Смотря куда именно. А в чем дело, собственно говоря?

— Убит еще один полицейский, — ответил Орлов. — Не уверен, что это хоть как-то связано со смертью Желизняка, но тебе лучше съездить и самому посмотреть. До Ваганьковского кладбища долго добираться будешь?

— Через полчаса подъеду.

— Отлично. Я уже распорядился, чтобы до твоего прибытия там ничего не трогали, — сказал Петр Николаевич и облегченно вздохнул. — Знаю пока немного. Убит капитан Валентин Леонидович Писарев. Он служил участковым в Пресненском отделе. Подробности на месте сам выяснишь. И еще, Лева! Если это убийство с Желизняком никак не связано, то ты в это дело не лезешь. Я и так тебя туда дернул только потому, что в министерстве решили подстраховаться и потребовали отправить для проверки следователя, который убийство полковника ведет. Помни, Желизняк у нас в приоритете!

— Разберусь как-нибудь! — заявил Гуров и оборвал связь.

До входа на Ваганьковское кладбище, расположенного рядом с Андреевской церковью, сыщик добрался минут за двадцать с небольшим. Около ворот стояли несколько полицейских машин, в том числе и автофургон передвижной лаборатории. Сам вход на кладбище и стоянка перед ним были перекрыты. Сотрудники полиции внутрь никого не пускали, записывали персональные данные всех тех людей, которые пытались выйти на улицу Сергея Макеева. Большинство из них после этого они отпускали, но несколько человек в стороне от входа о чем-то спорили с ними. Видимо, эти граждане оказались без документов либо же пытались попасть на кладбище, несмотря на заслон.

Гуров отметил эту деталь краем глаза, когда показывал удостоверение, чтобы проехать на стоянку.

Едва он остановил машину, к нему подошел немолодой офицер, козырнул и представился:

— Старший оперуполномоченный отдела МВД по Пресненскому району майор Сорокин.

— Полковник Гуров, главное управление уголовного розыска, — сказал сыщик, выбираясь из «Пежо». — Давайте без официоза, майор. — Он протянул руку. — Лев Иванович.

— Алексей Сергеевич, — назвался в ответ оперативник.

— Кто эти люди? — Гуров кивнул в сторону спорщиков.

— Выясняем, — ответил майор. — Все они были на кладбище, документов ни у кого нет. Сообщили родным. Ждем, пока привезут документы. Или их в отдел забрать?

— Не нужно, — сказал сыщик и покачал головой. — Вы все правильно делаете. Как только перепишете данные, можете отпустить. Труп где?

— Около Воскресенской церкви. Дать кого-нибудь в провожатые? — поинтересовался оперативник.

— Не нужно. Сам найду, — проговорил Гуров, кивнул майору и направился на кладбище.

До церкви сыщик дошел по центральной дороге, не встретив никого. Возле нее его остановил патрульный и потребовал показать документы. Увидев корочки полковника из главка, сержант козырнул и зачем-то извинился. В ответ Лев Иванович только кивнул и поинтересовался, где находится труп участкового. Сержант указал в нужную сторону. Гуров кивнул еще раз и направился в указанном направлении.

Само место преступления он заметил через пару минут. Пространство вокруг него было огорожено лентами, рядом стояли несколько полицейских. Сыщику вновь пришлось показать корочки, и лишь затем он был пропущен к телу.

На том участке, где находился труп капитана, в основном стояли памятники. Тело участкового находилось под одним из немногих крестов. Писарев лежал на боку, ноги его были поджаты к животу. Судя по всему, перед гибелью капитан стоял на коленях. Все вокруг трупа было залито кровью. Голова лежала метрах в полутора от тела