Кодекс крови - Николай Иванович Леонов

мог. Поначалу он хотел забрать технику с собой, но сейчас ехать в главк не собирался. Поэтому полковник просто позвонил дежурному и распорядился, чтобы тот кого-нибудь прислал на квартиру капитана, чтобы забрать его компьютер и отдать Суркову.

Больше сыщику тут делать было нечего. Он простился со Светланой и вышел из квартиры, чувствуя, как женщина с тоской смотрит ему вслед.

Забравшись в свою машину, Лев Иванович позвонил Суркову и поставил перед ним еще одну задачу — найти контакты между Писаревым и Желизняком.

Для него было абсолютно очевидно, что два этих убийства связаны между собой. Да, сам стиль совершения преступлений несколько отличался. У одной жертвы было перерезано горло, у другой — отрублена голова. Однако оба эти случая имели достаточно общего. Это и мундиры, измазанные грязью, и записки с загадочными цифрами. Плюс коррупционные скандалы, окружавшие этих сотрудников полиции, в которых ни один из них официально не был уличен.

Возможно, при детальном изучении вещественных доказательств будет найдено что-то еще, связывающее две смерти. Однако для Гурова и того, что имелось сейчас, было вполне достаточно, чтобы связать воедино оба преступления.

Сыщик потребовал от Суркова максимально быстро проверить все данные об обеих жертвах — место учебы и жительства, начиная с младенчества; служба в армии и полиции; работа над уголовными делами и так далее. Он нисколько не сомневался в том, что между Писаревым и Желизняком должна быть какая-то связь.

По крайней мере, убийца именно так и считал. Иначе он не стал бы лишать жизни этих двух полицейских, занимающихся совершенно разными делами.

Еще Гуров понимал, что преступник не остановится. Все признаки серийности преступлений были налицо. Это означало, что под угрозой находятся и другие сотрудники полиции, которые тоже были как-то связаны с двумя жертвами или непосредственно с самим убийцей. Именно поэтому медлить было нельзя.

Гуров завел «Пежо» и отправился на участок, на котором нес службу убитый Писарев. Он и сам не знал, что именно там будет искать, но какая-то сила влекла его туда. Можно было назвать это интуицией, шестым чувством или просто скрупулезным выполнением правил расследования преступлений. В настоящий момент у сыщика было слишком мало информации для того, чтобы делать какие-то выводы по обоим убийствам. Он надеялся, что на участке покойного капитана найдет то, что натолкнет его на нужный след.

Крайне редко бывает, чтобы об одном и том же человеке разные люди высказывались совершенно одинаково. Сколько людей, столько и мнений. Это правило работает почти безотказно, но в случае с Писаревым все оказалось абсолютно иначе.

Гуров заводил разговоры со старушками, сидящими на лавочках у своих подъездов, с дворниками, подметавшими дворы и скверы. На вопрос о капитане все они отвечали почти одинаково. Строг, но справедлив. Дескать, работал участковый ответственно, на вызовы и обращения реагировал своевременно. Кого нужно, наказывал, кому полагалось, помогал. Однако по сути ничего ни плохого, ни хорошего о Писареве сказано не было.

— Ну да. Строгий он был, особенно к этим нерусским, — сказала сыщику женщина, проживавшая на участке капитана. — И правильно делал. А то понаедут тут, не работают как следует, да еще и притоны всякие устраивают. То в подвале человек пятьдесят поселятся, а то и вовсе всей толпой в однушку переберутся. Вот он их и ругал. Раз к нам перебрались, то наши порядки нужно соблюдать!

Точку в розыске Гурова поставили несколько таджиков, с которыми он столкнулся у подъезда одного из домов. Мужчины в спецовках перекусывали на скамейке у входа, что-то оживленно обсуждая на своем языке.

Сыщик подошел к ним, достал удостоверение.

Гастарбайтеры сразу замолчали. Они смотрели на него очень настороженно.

Один из них, видимо старший, вытащил из кармана бумаги и проговорил почти без акцента:

— Гражданин начальник, у нас все в порядке. Вот документы, смотрите. Все разрешения есть, нужные справки присутствуют, временная регистрация тоже в порядке.

— Мне не нужны ваши документы, — заявил Гуров, отстраняя протянутую руку, и спросил: — Вы знаете, кто здесь участковый?

Мужчины переглянулись. Один из них что-то проговорил по-таджикски, старший ему ответил. Затем в разговор встрял еще один, а потом заголосили все разом.

Сыщик терпеливо ждал.

Наконец-то таджики закончили разговор.

Старший из них повернулся к Льву Ивановичу и сказал:

— Знаем мы участкового. Он нас проверяет регулярно. Претензий к нему не имеем. — При этом мужчина избегал смотреть в глаза Гурову.

— Неужели? — с усмешкой осведомился сыщик. — А мне сказали, что он к вам не слишком по-доброму относился.

— Он — власть и нас любить не обязан, — ответил таджик.

— Он не обязан. А вы? — не успокоился Гуров.

— А мы люди законопослушные. Мы все распоряжения выполняем. Кого любим, кого нет, это наше личное дело.

— Понятно. Значит, боитесь участкового? — проговорил сыщик. — Можете больше не бояться. Капитан Писарев сегодня найден мертвым.

— Вы что, думаете, это мы? — Таджик аж побелел от страха.

— А вы хотите сказать, что вы тут ни при чем? — язвительно поинтересовался Гуров.

— Домом своим клянусь, никто из наших его не трогал! — воскликнул бригадир.

Тут таджики вновь заговорили разом. Даже не зная языка, сыщику было нетрудно понять, что они яростно спорят. Через несколько секунд мужчины сорвались на крик, и на них стали оборачиваться прохожие.

Полковник пару минут терпеливо ждал, а потом не выдержал этой атмосферы восточного базара.

— А ну, молчать всем! — рявкнул он, и таджики затихли, хотя глаза некоторых из них продолжали возбужденно сверкать. — Вы сейчас будете отвечать только на мои вопросы или всем скопом поедете в участок.

— Гражданин начальник, нам работать нужно, — умоляюще проговорил бригадир.

— Пойдете работать, когда я отпущу, — отрезал Гуров. — Так что у вас за отношения были с Писаревым?

— Шакал твой участковый, а не полицейский! — неожиданно взорвался другой таджик, до этого не произнесший по-русски ни слова. — Он половину зарплаты у нас забирал. Тем, кто сопротивлялся, его помощники кости потом ломали и домой отправляли в товарных вагонах.

Теперь гастарбайтеры уже не молчали. Сыщик очень быстро узнал, что Писарев занимался вымогательством денег с рабочих уже много лет. Некоторые из них давно смирились с этим. Они прекрасно понимали, что даже той половины зарплаты, которую у них не отбирал участковый со своими друзьями, они не смогут получать у себя на родине, и безропотно соглашались платить. Для них было важнее, что дети дома не голодают.

Таджики рассказали Льву Ивановичу, что некоторые из них предпринимали попытки прекратить вымогательство со стороны участкового, но ничем хорошим это не заканчивалось. Те полицейские чины, к которым они обращались с жалобами на капитана, не особо