Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

и Мак понимал, что у нее есть личная жизнь за рамками их еженедельных встреч, он смирился и перестал проявлять любопытство. Тем не менее она была прекрасным слушателем, ему хотелось многое рассказать ей о своем несчастье.

— Бедняжка Мак, — говорила она, гладя его по волосам, осыпала поцелуями лицо и толкала на кровать. — Бедный милый Мак.

А потом… ее откровение было настолько неожиданным, шокирующим, как гром среди ясного неба. Они лежали нагишом в кровати, их руки и ноги были сплетены, Мак уже почти заснул.

— Мне нужно что-то тебе сказать, — промолвила Ханна. Она села, ее длинные темные волосы спадали на грудь, красивые глаза смотрели прямо ему в лицо, тело отбрасывало большую тень за ее спиной.

— Что? — сказал он сонным голосом и улыбнулся. — Звучит серьезно.

— Про твоего друга Люка.

— Люк? — Он вздрогнул от удивления. — А что с ним? — Позже он вспоминал, как в его душе зашевелилась тревога, словно порыв холодного ветра взъерошил волосы и пощекотал кожу головы.

— Он мой сводный брат, — сказала она. — Оливер и мне приходится отцом.

У Мака вырвался испуганный лающий смешок. Наверняка это была просто шутка. Но потом он заглянул в ее глаза и понял, что ошибся. Сначала он подумал, что она совершенно безумна, было досадно осознавать, что эта великолепная женщина, которая, казалось, понимала его с полуслова, поддерживала его, в действительности совершенно больна. Как ему теперь выпутаться из этой истории? Какую сцену она ему сейчас закатит?

— Хм, послушай, Ханна, я…

— В семь лет, — продолжила она спокойно, словно не замечая, что он говорит, — я узнала, что Оливер Лоусон мой настоящий отец и что у него был роман с моей мамой. Мне было всего несколько недель от роду, когда умерла моя мама, он отдал меня чужим людям, которых я считала своими настоящими родителями.

Люк сел.

— Что за ерунду ты несешь? Я знаю семью Люка много лет. Мне было бы известно, я бы… черт, ты же шутишь, да?

— Нет, — ответила она. — Я не шучу.

— Господи! Я не… подожди! Ты знала, что я друг Люка, когда мы встретились… и поэтому подошла ко мне?

Ханна подалась вперед, взяла его руку в свои, и он увидел, как слезы брызнули из ее глаз.

— Ох, Мак, мне так жаль. Извини, что обманывала тебя. Я не могла представить, что мое чувство к тебе будет таким глубоким, что я полюблю тебя так сильно. Я искала поддержки, думала, ты сможешь мне помочь, но сейчас, наверное, ты меня ненавидишь, и… — Она закрыла лицо руками и тихо, бессильно заплакала.

Он недоверчиво уставился на нее.

— Нет, — сказал он, неуверенно похлопав ее по плечу. — Нет, теперь тихо, я тебя не ненавижу… нет, успокойся, не плачь, расскажи все с самого начала.

И она рассказала. Как Оливер воспользовался положением и закрутил роман со студенткой, как она забеременела и он бросил ее, отказавшись от новорожденной Ханны.

— Роуз стало все известно, — сказала она. — Узнав правду, Роуз договорилась о встрече с моей мамой рядом с тем местом, где они жили, в Данвиче, знаешь, там, где скалы?

— Да, — ответил Мак, почувствовав нарастающую тревогу.

— Они встретились наверху, она привезла меня с собой в коляске. Роуз была последним человеком, видевшим ее живой.

— Она… что? Ханна, то есть ты хочешь сказать…?

— По документам моя мама совершила самоубийство. Но я… не знаю… не думаю.

— Брось! Ты же не серьезно…

Но Ханна продолжала излагать свою версию произошедшего: начала с длинной грустной истории ее детства, потом перешла к рассказу о том, как наблюдала за чудесной жизнью Лоусонов, видела, насколько сильно Оливер заботится о ее братьях и сестре и совсем не вспоминает про Ханну.

— Мой отец, Мак — человек, избавившийся от меня, как от ненужной вещи. — Она вытерла слезы. — Мак, даже если ты не веришь в то, что Роуз убила мою маму, ее смерть все равно на совести Оливера из-за его отношения к ней, из-за того, что он бросил и ее, и меня.

Мак внимательно посмотрел на нее.

— Что тебе нужно от меня? — наконец спросил он. — При чем здесь я? — Он все еще пытался привести мысли в порядок, осознать, как сильно его надули, ведь он искренне полагал, что их встреча случайна.

Ханна отклонилась назад.

— Хочу, чтобы ты помог мне преподать Оливеру урок. Хочу, чтобы он понял, что ни с кем, тем более — с дочерью, нельзя обращаться подобным образом и оставаться безнаказанным.

Мак пощупал вокруг себя рукой в поисках одежды.

— Извини, я думаю, тебе лучше сейчас уйти.

— Но я говорю правду! — воскликнула она. — Моя мама — Надя Фриман. Ее тело нашли в море в Данвиче в 1981 году. Об этом написали все местные газеты. Проверь, если ты мне не веришь. Надя Фриман была моей мамой. А Оливер Лоусон — мой отец.

Мак был не в силах поднять на нее глаза.

— Я не хочу иметь с этим ничего общего. Не думаю, что мы должны продолжать встречаться.

Следующие несколько недель он ничего не слышал от Ханны, хотя часто думал о ней. Неужели ее странный рассказ — правда? Конечно, он мог бы пойти в библиотеку в Саффолке и порыться в архиве, поискать что-нибудь в местной прессе про Надю Фриман, но даже если кто-то с этим именем и умер, это никак не доказывает причастность Оливера и Роуз. И все же что-то ему не давало покоя. Ему всегда казалось знакомым лицо Ханны, и как только она начала рассказывать про себя, он понял, почему: она была абсолютной копией Люка и Оливера. Как он этого раньше не разглядел, но теперь он был уверен в этом на сто процентов. Его тревога росла с каждым днем. Ханна выглядела очень убедительно. Она не производила впечатление нездорового человека.

Прошло почти две недели после их последней встречи с Ханной, когда позвонил Люк.

— Как дела, дружище? Где скрываешься? Какие планы на выходные?

— Нигде не скрываюсь… работал. Планов никаких, а что?

— Отец празднует день рождения в эти выходные. Мы с Кларой едем туда на ужин. А ты как на это смотришь? По-моему, ты все равно хотел навестить свою маму в ближайшее время. Клара только сегодня утром говорила, как соскучилась по тебе. Поехали, будет весело.

Как только Мак приехал в «Ивы» и увидел Клару, он понял, что это было ошибкой. Она выглядела потрясающе. Мак не мог толком объяснить, почему его так к ней тянуло. Клара была далеко не так хороша, как Ханна,