Современный российский детектив - Анна Майская

позволил ей делать с ним все, что ей заблагорассудится. Hаутро показания казненного беглеца снова всплыли в памяти Журавлева, теребя его. «Очень ловко врет, подлец, такое не придумаешь.» Но потом вспомнив честные и простецкие глаза Ивана Ивановича, его заботливость, великодушие и готовность услужить подозрения Журавлева рассеялись как утренний туман. «Не иначе как все наврал Самойлович. Не может быть иначе. Он же враг.»

Зима в низовья Лены приходит рано. Зимой тундра мертва. Ветер, мороз и снег убивают все живое. Поэтому до глубоких холодов население заготавливает травяную и кустарниковую поросль, которую жгут вместо дров, пополняет запасы мяса и рыбы, ремонтирует свои избы и чумы, и перегоняет стада оленей на юг в леса. Уже в сентябре заводи и затоны промерзают до дна, а протоки еще открыты, хотя на берегах нарастают корки льда. Световой день становится короче, Лена вот — вот начнет покрываться торосами, налетят леденящие бураны, посыпят дожди со снегом, потемнеет небо. Скоро и судоходство станет невозможным, но еще так много надо успеть. Стальная обшивка подводного крейсера, обросшего кружевами изморози, блестела в лучах солнца. Корабль, пришвартованный к длинному бетонному причалу, пришел вчера из Германии и был единственным в пункте Икс. Остальные суда уплыли прочь в незамерзающие порты Европы. Вокруг него суетились люди. Их щеки порозовели, их дыхания вырывались облачками пара, под их ногами глухо хрустел снег, но они не сжимались от холода, работа разогрела их, они торопились закончить разгрузку. Кран поднимал из трюмов контейнеры и тюки с материалами и оборудованием, разворачивался и бережно ставил их на причал. Там oгромные ящики с рудой ожидали своей очереди быть отправленными на металлургические заводы Круппа. Субмарина должна была уйти в море до начала серьезных заморозков, пока льды не сковали проливы. В былые времена генерал Рихтер самолично присутствовал при разгрузке — погрузке; не спуская глаз с грузчиков и моряков; он вникал в каждую мелочь, но экстраординарное событие заставило его изменить рутину.

Три нацистких офицера собрались в кабинете генерала, на втором этаже двухэтажного здание в ста метрах от причала. За окнами кружились и танцевали крупные редкие снежинки; они опускались на свинцовую поверхность реки, на мхи и лишайники бескрайней тундры, на изрытые отроги хребта в синеве горизонта. «Самойлович не мог обойтись без помощников. Он одурачил нас. Мы искали его возле моря Лаптевых, а он тем временем спокойно плыл под чужим именем на пароходе, на юг. Кто в лагере мог помогать ему?» Рихтер яростно стукнул кулаком по столу. «Какую же гадину мы не заметили,» проскрипел Штаубе. Он тоже был включен в руководство и его секреты. «Как Кравцов оказался среди нас? Ясно, что он не ариец и в нем нет ни капли немецкой крови. Он возражал против моего предложения построить крематорий в лагере и имеется рапорт его сослуживца по Новой Земле, что он утаил от рейха крупное месторождение золота, которое он там нашел. За одно это его следует казнить.» «Мы всегда считали его немцем и он был одним из нас,» Иван Иванович скрестил свои руки на груди. «Его никто никогда не подозревал вплоть до побега Самойловича. Чего они — Кравцов и Самойлович — хотели добиться? Куда шел Самойлович?» «Не иначе как в СМЕРШ, чтобы донести на пункт Икс. Со дня на день я ожидаю начала боевых действий Советской армии; парашютного десанта и атаки с моря,» Рихтер взглянул в окно и прислушался, нет ли гула бомбардировщиков. «Нам повезло. В этот раз обошлось. Журавлев приказал устранить беглеца, но остается Кравцов. Как его поймать?» «По моему указанию на подводной лодке прибыла группа захвата. Их всего двое, но они мастера своего дела. Они арестуют Кравцова, закуют его в кандалы и отправят в рейх. B гестапо из него выжмут все.» Штаубе плотоядно улыбнулся. «Я уверен, что Самойлович давал показания перед расстрелом. Что он успел рассказать следствию? Журавлев нам ничего не передал,» Иван Иванович подпер подбородок рукой. «Как говорит русская поговорка,» Рихтер приосанился в кресле под портретом Сталина, ««Мы теперь с тобой одной веревочкой повиты….» Если СМЕРШ вмешается, Журавлева ждет смертная казнь за пособничество врагу. Он это понимает и будет молчать. Нам остается только изолировать Кравцова и все опять будет по прежнему. Приступайте немедленно к его задержанию.»

Вечер был ясен и тих. На синем небе переливались сияния. Всходила полная луна. Хрустел снег под ногами охранников. Далеко разносился лай овчарок. Столбы света на вышках поворачивались и рыскали взад и вперед. Заключенные были до утра заперты в бараках и потому в зоне было темно и безлюдно. В одиночестве его каморки приходили к Сергею его лучшие мысли. Не зажигая огня, не раздевшись и не сняв сапог лежал он на заправленной койке. Тлеющий кончик папиросы освещал его пожелтевшие пальцы. Глаза его были широко раскрыты, думы и сомнения осаждали его. «Отсутствие новостей о Самойловиче тревожит меня,» размышлял он, выкуривая одну папиросу за другой. «Прошел месяц со дня его побега и ничего. Что могло случиться? Добрался ли он до СМЕРШ-а? Тогда одно из двух — или ему не поверили и расстреляли, как беглеца; или поверили, приняли его информацию к сведению и войсковая операция по уничтожению пункта Икс начнется в любой момент. Тоже непохоже. В этом случае будет задействован по — меньшей мере полк. Но вначале должна была бы иметь место авиаразведка; никто никогда здесь не пролетал, кроме наших самолетов, базирующихся на острове. Здесь что — то не так. Возможен третий вариант — Самойлович решил плюнуть на свое задание и скрыться, чтобы начать новую жизнь. У него с собой крупная сумма денег и надежные документы. Однако, не похоже это на него. В любом случае мне больше ждать здесь нечего и давно пора исчезнуть. Если советские поймают меня, мне не поздоровится; если нацисты прознают про мою роль в побеге Самойловича, мне будет еще хуже.» Состояние страха, беззащитности и одиночества охватило его. Он глубоко вздохнул и крепко закрыл глаза. «Живым я им не дамся. Я готов бегству. В тайнике под кроватью спрятан рюкзачок, в котором сложены пачки банкнот, бланки паспортов, трудовых книжек, всевозможных удостоверений и все необходимое для начала.» Понемногу он начал успокаиваться и задремал. Прошло полчаса или час, когда за окном раздался резкий гортанный крик, дикий свист и на прикроватной тумбочке зазвонил телефон. «Тебя хочет видеть генерал,» голос замполита был мягким и задушевным. «Что-то связанное с твоими исследованиями рельефа и геологического строения Верхоянского хребта. За тобой прилетел