Современный российский детектив - Анна Майская

самолет. Тебя ждут.» «Выхожу через минуту,» вскочил Сергей. Дурные предчувствия всколыхнулись с новой силой. Сердце его заколотилось. «Это оно!» Он достал свой рюкзак и сняв парабеллум с предохранителя сунул его в карман галифе. Одев полушубок и шапку он вышел, как обычно заперев дверь на ключ. Наган в кобуре оттягивал его поясной ремень. «У меня нет полной уверенности, что пришла беда, но послушаем, что скажет летчик.» Сергей быстро шел по задубевшей от холода глине. Вокруг была набившая оскомину картина убогих одноэтажных строений, выстроенных рядами и окруженных периметром ограды сo слоями колючей проволоки. Вот и аэродром. Обширное, огороженное решетками поле, фонари на столбах, взлетно — посадочная полоса расчищена и обозначена сигнальными огнями. Знакомый ему Heinkel He 70 Blitz, стоял с включенным мотором на взлетной полосе. Вращающиеся лопасти пропеллера слились в сплошной прозрачный круг. Пилота в кабине не было. Он сидел на крыле с термосом в руке и прихлебывал что-то горячее. Это был светловолосый, веснушчатый парень с мирным характером и солнечной улыбкой. «Как дела, Курт?» «Все в порядке, прогреваю машину. Приказано сейчас же лететь назад.» «Что за срочность? Не могли подождать до утра?» Пилот попытался сделать непроницаемое лицо и промолчать, но желание высказаться оказалось сильнее, «Вчера на подводной лодке прибыли двое гестаповцев. Они хотят с вами о чем то поговорить.» Сомнений у Сергея больше не оставалось. Он выхватил из кармана пистолет и выстрелил поверх головы Курта. «Hände hoch!» истошно заорал он, рассчитывая испугать паренька. Тот послушно повиновался, термос по прежнему был зажат в его правой руке. «Бегом в ангар!» Они оба рысью помчались туда. Сергей затолкал его в чулан и накинул задвижку. «Прости, Курт!» крикнул он через дверь. «Тебя скоро найдут, а у меня нет выбора!» Со всех ног он бросился назад к самолету и влез в кабину. Привлеченные звуком выстрела к нему бежала охрана. Они без устали махали руками; их рты были разинуты в крике. Сергей положил руки на штурвал. «Смогу ли я? Когда — то Борис и я летали на таких птицах.» Он потянул рычаги, нажал педали и медленно начал выруливать. Пора! Взревел мотор и машина пронеслась по взлетной полосе. Слева и справа от него замелькали ограничительные желтые огни. Он прибавил газа и с ревом поднялся в воздух. Ориентируясь по компасу Сергей повернул на юг. Горючего оставалось полбака, с тревогой заметил он. Из наушников лез ему в уши настойчивый немецкий говор, требующий опознать себя и объяснить намерения. Сергей шарахнул в микрофон ядреным русским матом и выдернул штепсель из гнезда. Он летел низко над утесами; в свете луны он видел бурлящие волны, разбивающиеся о скалы, пену и множество брызг, оседающих на камнях. После пологого острова сложенного из обнаженной горной породы, его глазам открылся мрачный, пустынный и бесплодный вид. Река суживалась, горный хребет сжал ее в с обеих сторон, скалы подходили к берегам, нависая над ними и грозя обрушиться в бурный поток. Уже полтора часа Сергей находился в полете. Он парил между небом и землей. Над ним разворачивалось фантастическое зрелище полярных сияний: пробегали цветные лучи и полосы, а на всем пространстве с востока на запад вспыхивал многоцветный пульсирующий занавес. Прибрежные уступы ленских берегов, отвесные скалы, бугристые береговые долины и темная гладь реки поминутно менялись в сполохах небесных огней. Местность то покрывалась бахромой теней, то исчезала совсем, то на миг выступала из мрака, озаренная радугой неземного света. В такт этому пиршеству красок символы, индикаторы и указатели на приборной панели самолета тоже преображались. Они светлели и темнели, блестели и мерцали. Бензин был на исходе, по подсчету Сергея он должен был давно миновать село Чекуровка, которое он легко мог не заметить. Его желанием было оторваться от базы как можно дальше и сделать погоню невозможной. Он давно уже прошел Ленскую трубу, река разлилась и береговой ландшафт стал меняться. Острые зазубренные пики уступили место череде полукруглых невысоких гор, поросших карликовыми деревьями. Встречались плоскогорья, окруженные странной формы кряжами, напоминающих барханы. «Горючего почти нет. Пора садиться,» сказал себе Сергей. «Лучшего места не сыскать.» Выбрав более или менее плоский участок, он наклонил штурвал и стал снижаться при бортовом ветре, не забыв выпустить посадочные щитки. Земля ближе и ближе! Кочки, булыжники и ямы со страшной скоростью несутся назад. Толчок, грохот, треск! Штурвал руля высоты выбило при ударе о землю. Самолет покатился по прямой, завернул в сторону прибрежного мелководья и, наклонившись, остановился со сломанным крылом. Его фюзеляж нелепо задрался вверх, а нос с искалеченным винтом уткнулся в кучу гальки и песка. Сергей замер от шока; не в состоянии пошевелиться от тошноты и мути в голове. Ожог и запах гари привели его в чувство. Полуослепший от боли схватил он свой рюкзак, выкарабкался из кабины и поковылял подальше от горящих останков. Взрыва не последовало и огонь затухал сам по себе. Обессиленный и оглушенный Сергей лежал на припорошенном снегом лишайнике и думал о том, что с ним станется дальше.

Туяра вернулась в Дюсюр два месяца спустя на том же пароходе и приступила к своему учительскому труду в средней школе. Отпуск быстро забылся и повседневная трясина опять засосала ее. Она была дома, когда вдалеке прокатился раскатистый взрыв. Приостановив кормление своего трехлетнего сынишки, она вернула ложечку на тарелку и прислушалась. «Что это?» она замерла. «Дедушка, проснись, это твоя забота; ты у нас в поселке милиционер!» Морщинистый якут, дремавший на корточках в углу избы, приоткрыл глаза. Их было около десяти душ, костяк семьи Прохоровых, в этом помещении под низким потолком, с балок которого свисали связки сушеных щук и судаков. Мужчины призывного возраста были взяты на фронт, дома остались только старые и малые; женщины тянули лямку повседневной жизни, работая за себя и за ушедших. На двухэтажных лежанках, построенных вдоль стен, отдыхали сестры, тети и мама Туяры. Было еще не поздно, детишки не могли угомониться и ползали по полу, играя в охоту на тюленя. В печке горел огонь и мальчонка лет десяти, гордый доверием, подкладывал туда ветки плавника из груды наваленной в сенях. За письменным столом сидела на стуле ухоженная девочка с пунцовым бантом в черных волосах и писала изложение в ученической тетради. Фитилек керосиновой лампы давал ей спокойный, устойчивый свет. Перед ней был развернут учебник. Рядом с чернильницей, в которую она окунала тонкую ручку со стальным пером, стоял бронзовый бюстик Маяковского, а над столом висел портрет Пушкина и цветная карта