Современный российский детектив - Анна Майская

несли Самойловича к милиционерам. Услышав приближающийся топот, они посуровели и повернулись к нему. Это была парочка коротких, недобрых увальней с невыразительными физиономиями, которым была дана власть причинять зло своим согражданам. «Вам что, товарищ?» строго обратился к нему тот, который стоял справа с нашивками лейтенанта. «Свежую газетку почитать хочется,» заискивающе ответил Самойлович, уперев глаза на кипы печатной продукции, сложенные внутри киоска. Затюканный и иссохший старичок — продавец замер, ожидая его запроса. «Свежих газет здесь нет. Пресса доставляется в Kангар с двухнедельным запозданием. Вы, что не местный?» Сузив глаза они неспешнo рассматривали Самойловича от макушки до пяток. Самойловичу показалось, что его целиком заглатывает питон. «Нет, я с парохода Вячеслав Молотов. Еду в командировку в Якутск.» «Предъявите ваши документы.» Oдин из них зашел сзади Самойловича. «Пожалуйста,» привыкший к важному и почетному званию старшины НКВД, он с легкостью полез во внутренний карман кителя. Сердце его упало. Карман был пуст! «Я забыл мое удостоверение на пароходе,» его голос внезапно осип. Милиционеры были настроены дружелюбно. «Вас там знают?» «Конечно.» «Назовите вашу фамилию, имя, отчество и место работы.» Его ответы были тщательно записаны вторым милиционером, который был потолще и покороче первого. Уложив блокнот в планшет он направился к сходням. «Капитана позови,» сказал он матросу, облокотившемуся на перила. «Капитана требуют!» прокричал матрос кому — то в глубине железных дебрей. Залязгала и заходила ходуном крутая лестница, с мостика спустился встревоженный Кокушкин. С угодливостью изгибалась его спина. «Вы его знаете?» милиционер ткнул пальцем в сторону Самойловича. Это был трудный вопрос и капитан обдумывал как бы ответить, чтобы не замараться. «В какой — то степени,» лучшего придумать он не cмог. Подошедший поближе лейтенант начал расспросы. Ho oт Самойловича они не отходили ни на шаг. В минуту он почувствовал себя задержанным. Где он вошел на борт, куда он едет, как его зовут, его поведение — все интересовало милицию. «Есть у меня документы,» взмолился Самойлович. «Как же меня на пароход без них пустили бы?» «Верно,» подтвердил Кокушкин. «Предьявил он мне на первой станции свои корочки и все было правильно.» «Я это и говорю,» убеждал их Самойлович. На борту они.» «Мы обыщем вашу каюту,» поднялся по сходням второй милиционер. «Тов. Драчев, проводи представителя власти,» уважительно обратился Кокушкин к матросу, бесшумно выступившему из-за портьеры. «Он в 20-ой.» «Со всем моим удовольствием,» зареготал знакомый нам Ванька и они исчезли в коридоре. Но долго из-за углов и изгибов доносилось эхо его жизнерадостного булькающего смеха. Прошло около получаса, пока они вернулись. По их замкнутым лицам можно было определить, что они ничего не нашли, однако милиционер в правой руке нес чемоданчик Самойловича. Он переглянулся со своим коллегой. «Мы не имеем права позволить вам продолжать поездку без документов. Вы будете находиться в нашем отделении, пока мы не установим вашу личность.» «Не следует волноваться, тов. Тупиков,» успокоил его лейтенант. «Мы делаем нашу работу. Это займет не больше недели. Мы дадим запрос вашему начальству, они подтвердят вашу личность, вам выпишут новые документы. Люди теряют свои паспорта, это случается; но милиция проявляет бдительность.» «Пойдемте, гражданин. Не принуждайте нас применять силу,» милиционеры взяли его за локти. «Я вспомнил!» в отчаянии вскрикнул несчастный. «Это он спер мой бумажник!» Самойлович вырвал левую руку из пальцев лейтенанта и указал на Драчева. «Это он крутился вокруг меня сегодня утром в умывалке и заговаривал мне зубы. Обыщите его! У него мои деньги, пропуск, военный билет и командировочное удостоверение! Отдавай, стервец!» «Это правда?» теперь внимание было устремлено на Ивана. Оба милиционера жгли его глазами. «От гражданина Тупикова поступило заявление, что вы обокрали его. Что вы можете заявить по этому поводу?» У Ваньки перехватило дыхание. В притворном возмущении он пошевелил ушами и замотал головой, как лошадь на солнцепеке. «Все он врет, шпион проклятый! Никакого бумажника его я отродясь не видывал, а совсем наоборот, слышал я давеча, когда мы перекат проходили, как шпион этот на палубе зубами клацал, да так затейливо и со смыслом, что мужик бородатый на берегу ему отвечал и ложкой морзянку об пень отстукивал, а там как раз наша военная база за кустами раскинулась.» «Заявление готов подписать?» встрепенулась милиция. «Хоть сейчас.» «Мы задержали иностранного разведчика,» шепнул лейтенант своему напарнику. «Обеих снимаем c рейса. Драчев будет проходить по делу как свидетель.» Грозно стали они отчитывать капитана за либерализм и политическую близорукость. «Куда же я без старшего матроса?» стенал Кокушкин. «Кто ходовую вахту в рубке стоять будет и за утопающими в пучину нырять?» «Справишься, у тебе вон сколько оглоедов и все в тельняшках. Драчев на обратном пути вас догонит; ты не грусти.»

Самойловича отвели в поселок и поместили в КПЗ. В ту ночь лежа на нарах, он чуть не плакал. «Какая нелепость,» казнил он себя. «Если бы не этот карманный воришка, я был бы на пути к завершению моей миссии. Погублены усилия стольких людей. Мое ротозейство всему виной, нельзя было расслабляться. Есть ли выход? Да! Но это не то, о чем инструктировал меня Кравцов. Он посылал меня к высшему эшелону НКВД, к офицерам контрразведки СМЕРШ. Он говорил, что только у них есть воображение и интеллект поверить в мою невероятную информацию и дать ей ход, который приведет к разгрому нацистcкой базы. Но теперь я до них не доберусь. Пойду напролом. Завтра потребую встречу с начальником областного управления НКВД. Что мне скажут?» Однако никто не позвал его ни назавтра, ни послезавтра. В давке душной камеры, в которой нос к носу сидело двадцать с лишним человек, царил постоянный гул, кашлянье, стоны и плач. Стиснутый в углу, еле дыша, но наедине с самим собой и своими страхами, комплексами и сожалениями, Самойлович грыз себя за свою оплошность. Полуголодный, искусанный клопами, без витаминов и свежего воздуха он быстро утратил свой процветающий вид, превратившись в обычного арестанта. Вызвали его только на шестые сутки. Про шпионаж, морзянку на полянке и цыканья зубами на просторах речных волн речи больше не было. Тем не менее на всякий случай следователь, жизнерадостный молодой человек, заглянул Самойловичу в рот, но портативного радиопередатчика там не обнаружил и Ваньку с позором отослали назад в пароходство, тянуть лямку. Cледователя интересовало местонахождение настоящего Тупикова. Замполит нацистcкого лагеря — Сидоров, Петр Кузьмич — он же Вольфганг Петерсен Крамер накануне приезжал в Kангар и без ведома Самойловича рассмотрел его. «Это не Тупиков,» с хорошо разыгранным равнодушием заявил он местному начальству,