Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

ее на спинку стула. Дождь уже яростно лупит по окнам, кафе переполнено, и от дыхания посетителей и пара, поднимающегося над кружками с горячими напитками, на стеклах выступает конденсат.

– Кажется, в Бате всегда идет дождь, – отмечает Джоди, наблюдая за ливнем. – В любом случае, – она делает глоток своего карамельного латте и ругается, что он слишком горячий, – о чем ты хотела со мной поговорить?

– Слушай, – начинаю я, заговорщически подавшись вперед, – помнишь, что ты мне сказала в тот день в своей спальне? Ты предупредила меня, чтобы я поостереглась.

Она пожимает плечами.

– Да. И что?

– Что ты имела в виду?

Она щурит голубые глаза.

– Зачем ты хочешь это знать? Что-то случилось?

– Ты ведь все еще дружишь с Кэсс, верно?

– Да, – неуверенно отвечает она. – К чему все это?

– Но разругалась с Беатрисой? – продолжаю я, игнорируя ее вопрос.

Она вздыхает, и в этот момент кажется мне совсем юной; ей не больше двадцати.

– Когда все впервые встречают Беатрису, то попадают под ее чары. Она красивая, веселая, талантливая, умная. – Такие слова можно было бы сказать и о Люси. Я ободряюще киваю, чувствуя, что она хочет добавить что-то еще. Я права. – Но она подбирает людей, а потом бросает, когда они ей надоедают. Разве ты еще не поняла этого?

Я чувствую в ней невысказанную обиду на то, что ее выставили вон.

– Я не уверена, так ли это, – признаю́сь я. – Мои чувства к Беатрисе очень сложны.

– Ты влюблена в нее?

От потрясения я чуть не выплевываю свой кофе.

– Конечно нет! Почему ты так считаешь?

– О, все влюбляются в Беатрису. Кэсс просто сражена наповал.

– Кэсс?

– Она без ума от Би, следует за ней повсюду, не желает слышать о ней ни одного плохого слова.

Теперь все становится понятно. Как я могла быть настолько слепа?

Джоди шумно отхлебывает кофе. На ней мешковатая черная футболка с названием неизвестной мне группы, и, глядя на нее поверх стола, я думаю, что Джоди вечно морщится, как будто она все время чем-то недовольна, даже когда улыбается.

– Я рассорилась с Кэсс, когда уезжала. Но теперь мы снова общаемся. Она ничего не может с собой поделать, верно?

– Ты думаешь, Беатриса отвечает ей взаимностью?

– Некоторое время назад между ними что-то было. Они думали, будто никто не знает, но я догадалась.

Что-то подсказывает мне, что от Джоди мало что можно утаить. Я чувствую прилив… чего? Волнения? Сожаления?

– Но Беатриса все испортила. Она сказала Кэсс, что какой-то парень разбил ей сердце, когда она училась в университете, и она так и не смогла с этим смириться. И то, как она ведет себя с Беном, так по-собственнически… это странно.

– Что ты имеешь в виду? – Я все еще пытаюсь переварить новую информацию.

– Да ладно, – усмехается она. – Я не знаю, что именно там происходит, но что-то не совсем нормальное. Она имеет на него влияние, это я точно знаю.

Я выпрямляюсь в ожидании дальнейших откровений. Мне хочется рассказать Джоди о том, что происходило с момента моего переезда, – и я считаю, что за всем этим, скорее всего, стоит Беатриса. И все это прекратилось, когда она стала встречаться с Ниаллом – до вчерашнего дня. Но я держу рот на замке. Я не верю, что Джоди не проболтается Кэсс.

– Почему ты так думаешь?

И тогда она рассказывает мне.

За пару недель до отъезда из дома Джоди услышала их разговор – «Я не подслушивала», – настаивает она, хотя я подозреваю, что, скорее всего, так оно и было. Она спускалась по лестнице, когда услышала громкие голоса, доносившиеся из гостиной. Бен был взволнован, она слышала, как тот расхаживает по комнате. Беатриса лежала, растянувшись на диване. Через полуоткрытую дверь были видны ее голые ноги, скрещенные в коленях, и руки, сжимающие бокал с вином. Бен кричал на нее, говорил, что никто никогда не должен узнать, что она обязана дать слово ничего не говорить «ей».

– Я понятия не имею, кто такая эта «она». Он намекал на какое-то преступление, на что-то из их прошлого. Я так испугалась – Бен был вне себя от беспокойства. А Беатриса… Она просто посмеивалась, практически дразня его, как будто ей нравилось, что у них есть общий секрет. У меня сложилось впечатление, будто Бен гораздо больше, чем она, волновался о том, что это выйдет наружу. – Джоди делает паузу, дабы убедиться, что мое внимание приковано к ней. Да, я слушаю ее в оба уха. – Но самое странное: я уверена, что он называл ее Маргаритой. Если бы я не узнала ее голос, не увидела ноги и татуировку на лодыжке, я бы решила, что он говорит с кем-то другим.

– Маргарита? – Я хмурюсь, стараясь вспомнить. – Так звали их мать.

Джоди пожимает плечами:

– Не знаю. В любом случае я, должно быть, наделала шума на лестнице, потому что Бен распахнул дверь и застал меня за подслушиванием, и у него было такое лицо… – Она театрально содрогается. – Он был в ярости. Орал на меня, настаивая, чтобы я созналась, что именно успела подслушать. И не поверил, когда я изображала невинность. После этого Беатриса сделала все, чтобы мне было тяжело остаться в доме.

– Каким образом?

– О, я полагаю, ты уже испытала на себе ее манеру обдавать тебя холодом на пустом месте. Думаю, ты представляешь, каково это.

Я натянуто улыбаюсь, внезапно чувствуя родство с Джоди, потому что она права: я точно знаю, каково это.

Когда я возвращаюсь, дом пуст. Я бегу в свою комнату, включаю ноутбук, вхожу в «Фейсбук» и сразу перехожу на страницу Люси.

На ее странице нет новых записей, но есть ссылка на фотографию. Я нажимаю на нее и замираю, когда на экране, заполняя его, появляется изображение. Это черно-белый снимок Беатрисы по пояс, на котором на ней нет ничего, кроме украшений ее собственной работы. Фотография, которую Кэсс сделала для сайта. Я вспоминаю вчерашние слова: «Меня решили заменить». Раньше я не понимала, что это значит, но теперь, глядя на фотографию, понимаю. Я с облегчением смеюсь. Я не сошла с ума. Моя болезнь не вернулась. Кто-то постоянно играл со мной с тех самых пор, как я переехала сюда. Теперь я знаю кто. Это всегда тот, кто ведет себя тише мыши.

Глава двадцать пятая

Беатриса беззвучно ругается, глядя, как гранат, который она пыталась вставить в серебряное кольцо, со стуком падает на дубовый стол. Какие же у нее толстые, неуклюжие пальцы! Она разгибает их, щелкая костяшками, и, услышав