Современный российский детектив - Анна Майская

ужас. «Не совсем так,» попытался он успокоить свой подругу. «Госбезопасности потребуется сутки, чтобы раскачаться. Eсли нас не найдут в Усть-Куте, тo начнется большая облава.» «Куда мы едем?» «Прежде мы должны приготовить документы. Я каюсь в своей ошибке. Нельзя было селиться так близко от Лены. Выбросим наши старые паспорта. Тебя тоже будут допрашивать, если задержат, и намотают новый срок. Мы должны разделиться. Милиция знает наши приметы и будет искать супругов Хлопковых. Мы должны изменить внешность.» «Я сделаю все, как ты скажешь, Сереженька.» «Если я достану билеты на поезд, то через сутки мы будем в Красноярске. Госбезопасность и милиция будут с ног сбиваться, прочесывая Усть-Кут и поезда на трансcибирской магистрали, а мы тем временем тихонько переждем шквал. В Красноярске мы проживем год, пока тревога не уляжется, а потом надо уходить.» «Куда? Нас будут искать до конца жизни. Что же нам всегда жить в подполье? Мы еще молоды и я хочу иметь детей.» «Я тоже. Но сильнее всего я хочу бороться со сталинизмом. Если мы останемся здесь, то рано или поздно нас поймают. Мы можем продолжить нашу борьбу из-за границы. Ты готова к этому?» «Я тебе уже говорила, Сереженька, куда ты, туда и я.» Maша застенчиво опустила голову. Сергей обнял ее и нежно прикоснулся губами к щеке. «Сейчас нам нужны документы. Чистых бланков у меня не так уж много,» он кивнул на свой рюкзачок. «Побережем их до лучших времен. Я попробую достать паспорта на рынке.» Они вышли из дома, прихватив драгоценный рюкзачок с собой. Было позднее воскресное утро и мужчины в праздничной одежде продолжали толпиться возле винного магазина и желтой бочки на колесах. Сдувая пивную пену, они чинно прихлебывали из толстых стеклянных кружек и закусывали соленым, косясь на проходивший мимo милицейский патруль. В укромном месте Сергей приклеил бородку и усы, и вставил под щеки ватные валики. Для случайного, поверхностного наблюдателя Сергей стал неузнаваем, но опытный сыщик, всмотревшись, мгновенно разгадал бы его. Рынок все так же кипел и суетился, и счастливые граждане выходили оттуда с полными кошелками. В его отдаленном углу, скрытом от глаз прохожих забором и трехметровой кучей мусора, смешанногo с тающим снегом, стояли перекупщики краденого и личности с быстрыми глазами и ловкими руками, которые «по фене ботают — нигде не работают». Cтолковавшись, Сергей приобрел паспорт, военный билет, трудовую книжку и прочие атрибуты какого — то пьянчужки, пропившего их в кабаке. В фотоателье за взятку им обеим сделали фотографии в течение пятнадцати минут. К сожалению, с Машей так удачно не получилось; подходящего паспорта для нее не нашлось и пришлось Сергею использовать чистый бланк из своих ограниченных запасов. Новые фотографии были вклеены в новые паспорта и Сергей помчался за билетами на вокзал. Чтобы купить билеты в разных вагонах Сергею пришлось два раза вставать в очередь. Вечером того же дня, испросив благословления у батюшки и вернув ему Евангелие и тетрадки, они сели на поезд на станции Паниха, на западной окраине города, избежав многолюдия центрального вокзала. Красноярск встретил их весенним дождем и лихорадочным темпом большого города. Смеркалось, переполненные гостиницы были недоступны без протекции, но как часто бывает, выручил частный сектор. За пятьдесят рублей с каждого супругов пустили переночевать на полу в сторожке позади вагонного депо. Семья путевого обходчика спала в той же комнате на кроватях. Какая роскошь — там был рукомойник, кусок хозяйственного мыла и свежее вафельное полотенце! В семь утра их разбудили и попросили уходить. Не робея, переселенцы отправились на завоевание города. В те годы получить работу не составляло никакого труда. С чистыми паспортами их наняли в то же утро: Сергея в городской театр рабочим сцены, а Машу штукатуром на стройку. Самым главным было то, что у каждого появилась койка в общежитие. Прошло полгода, их жизнь была блекла и уныла, но по выходным они встречались в парке, чтобы обсудить дальнейшее. Разговор был всегда об одном — где, как и когда переходить государственную границу СССР.

Все, связанное с границей, окружено тайной. Более того, граница неприступна и грандиозна, она вызывает уважение и мистический ужас. Так были воспитаны поколения советских людей — в страхе перед границей и в трепетном благоговении перед пограничниками — особой породы людьми, охраняющими ее. Служба на границе считалась почетной, о пограничниках слагали песни и сочиняли стихи, в их честь создавались былины. По мнению властей пограничная охрана была исключительно важна — она служила барьером, защищающим население СССР от враждебного и опасного мира запада, они защищали нас от этой своры бесноватых фанатиков без чести и совести, у которых было только одно на уме: как сорвать мирный труд советских людей. Для этого запад посылал диверсантов, чтобы отравить колодцы, заразить детей в пионерлагерях и принести подрывную литературу. Последнее было самым опасным для коммунистической элиты — они боялись информации приходящей извне, как черти ладана. Потому то они тратились на радиоглушилки, потому то воспевались карательные органы, потому то превозносился до небес «наш советский образ жизни». На самом деле основная цель пограничников была ловить советских граждан, которым обрыгло жить при социализме. Для этого была создана самая усовершенствованная граница в мире: с двойным забором из колючей проволоки и полосой вспаханной земли. Был еще один подвox для неподозревающих нарушителей — в 30–40 км перед настоящей границей была фальшивая граница; преодолев ее беглецы расслаблялись, cчитая, что все позади, чтобы через короткое время быть схваченными чекистами. К началу 1930-х годов железный занавес окончательно закрылся: «Бегство или перелет за границу караются высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества». Так было сказано советскому народу и казалось, что не было пути ни туда, ни обратно. Трудности не обескураживали Машу и Сергея. Они строили планы. Сергей делился со своей женой всем, что он знал. «На Крайнем Севере граница не охраняется,» говорил он. «Там нет ни нарушителей, ни пограничников, там кроме ненцев, эвенков и якутов никто не живет. Германские исследователи Арктики, прибывшие туда на военных кораблях, беспрепятственно общались с ними и на досуге покупали резные изделия из рогов и бивней, расплачиваясь настоящими советскими деньгами, захваченными в сейфах банков при наступлении летом 1941 года.» «Допустим, но там нас никто не ждет. Мы выйдем на океанский берег, а что дальше? Мы увидим пустынный безлюдный горизонт.» «Будем дрейфовать на льдине как папапинцы,» пошутил Сергей. «Я знаю, что на Новой Земле осталось много немецких баз с продовольствием, плавательными средствами и горючим. Мы