Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Пальцы трясутся, пока я просматриваю конверты в поисках первого кандидата. Выдыхаю и достаю один наугад.

И – конечно же – на нем написано мое имя.

Пьерджорджо Пулижи

Последний круиз писателя

ПРОЛОГ

Зал библиотеки слегка покачивался: волнующееся море раскачивало корабль, вставший на якорь в нескольких морских милях от порта Кальяри. Волны обрушивали на борт глухие удары, будто желая разбудить спящих пассажиров, чтобы они осознали тот ужас, который только что здесь произошел.

Колеблющиеся огоньки масляных ламп отбрасывали беспокойные тени на забитые книгами полки. В этом тусклом свете было заметно тело человека, распластавшегося за письменным столом черного дерева. Мужчина уткнулся лицом в страницы рукописи романа; теплая вязкая жидкость растекалась по одежде и по полированной поверхности, на которой виднелись осколки хрусталя и капли янтарной жидкости. Перьевая ручка «Паркер», лежащая неподалеку от старомодной трубки, из которой тянулась струйка дыма, казалась частью сценической декорации, устроенной с жутким старанием. Запахи чернил, крепкого спиртного и табака смешивались с более резким запахом крови.

За спиной писателя темнела нависшая тень. В качающемся полумраке убийца взирал на дело своих рук с неестественным спокойствием: так смотрит художник на едва завершенный рисунок с еще не высохшей краской. Затем он внезапно оживился, словно очнувшись ото сна. Двигаясь с хирургической точностью, он схватил кисть убитого и окунул его безвольные пальцы в еще теплую кровь. Как пером, этой рукой он зачеркнул на последней странице рукописи последнюю фразу, которая гласила: «Ничего нельзя было поделать, только… умереть. Легкий дождь окропил его, став для него последним помазанием».

Кровь медленно стекала, заходя за черту и пропитывая лист. Медленным выверенным движением убийца написал указательным пальцем покойного:

КОНЕЦ.

Алые капли стекали с пальцев на страницу в звенящей тишине. Дрожащий свет с жестокой настойчивостью падал на кровавые буквы, делая всю сцену еще более зловещей.

Все действие, казалось, было проникнуто жуткой иронией: финал смогли бы понять лишь немногие.

«Идеальное завершение», — прошептал он самодовольно, возвращая «Паркер» в пальцы трупа. Затем с маниакальной аккуратностью подровнял листы рукописи, развернулся и покинул библиотеку, направившись к палубе.

Снаружи ревел ветер, разнося соленый запах моря. Небосвод, недостижимый и равнодушный к только что свершившемуся преступлению, искрился звездами.

Одна за другой улики выскальзывали из рук, скрываясь в глубине волн, как ритуальная дань темным водам: перчатки, парик и маска, на мгновение отразившие свет звезд, исчезли в пенящихся гребнях.

Море, как сообщник, поглотило все до последней нитки. Он улыбнулся. Прислонился к перилам и развернул клубничную карамельку. Шуршание фантика прозвучало как аплодисменты его спектаклю. Он сунул конфету в рот: сладость растворилась в горечи соленого воздуха; он сосал ее с детской беззаботностью, наслаждаясь мгновением покоя, как будто ничего не произошло.

На цыпочках он вернулся в каюту. Дверь с тихим скрипом открылась и закрылась. Кое-кто ждал его, в сумраке растянувшись на кровати. Не говоря ни слова, убийца приблизился и страстно поцеловал любовницу, ждавшую его с нетерпением. Не было ни тени сомнения, ни чувства вины, как будто преступление стало оконченной главой. Забытой.

Он разделся и скользнул в чистую постель. Прошелестел шепот нескольких слов, некоторых заверений, и мирная тишина окружила их. Спустя несколько минут сон охватил разгоряченные тела.

На палубе тем временем в темноте блеснули два желтых глаза. Потом еще два.

Мисс Марпл и Пуаро, незамеченные зрители всей сцены, на мгновение уставились друг на друга. Их силуэты были столь же черны, как и сам грех, которому они стали свидетелями, а шерстка — столь же блестящей, как их проницательность.

Их взгляды вернулись к месту, где убийца избавился от своих жутких орудий. Его запах еще витал в воздухе.

В один прыжок кошки растворились в звездной ночи, предоставив бурному морю хранить эту зловещую тайну.

ГЛАВА 1

Две недели назад

Уже давненько у Марцио Монтекристо вошло в привычку разговаривать с двумя котами, которые принесли известность его книжному магазину «Черные коты». Да он даже не говорил — ворчал. Ругался. Жаловался. Обвинял их в том, что они разрушили его жизнь. Пересказывал им сюжеты все более бездарных романов, которые издатели штамповали вслед за выходом чего-либо успешного за рубежом, и нелепые запросы своих клиентов.

Обычно ему удавалось держать себя в руках и вести эти диалоги — или, лучше сказать, монологи, — только когда в магазине никого не было. А такое случалось часто: у этого высокого худого человека c меланхоличным взглядом и угловатым лицом была такая раздражительная аура, что потенциальные покупатели предпочитали держаться подальше. Те немногие, кто все-таки заглядывал сюда, встретившись с ворчливым книготорговцем, разворачивались и уходили, как будто Монтекристо источал негативные вибрации, которые он, разумеется, приписывал двум котам.

Однако в последние недели кое-что изменилось. Монологи стали звучать все чаще и иногда даже не прекращались в присутствии посетителей, которые наблюдали за этими вспышками и удалялись в страхе.

Причину, возможно, стоило искать в повышении арендной платы на двести пятьдесят евро. Хозяйка помещения выдавала замуж дочь, и свадьба планировалась c большим размахом, как если бы счастье невесты стоило его отчаяния. Или же виноват был поставщик книг, который даже случайно ни разу не угадал с поставкой, оставляя полки магазина полупустыми, без единой новинки и почти без клиентов, потому что те предпочитали другие места. А еще более вероятной причиной гневливости Марцио было осознание того, что Анджела Димазе, женщина, в которую он был тайно влюблен уже давно, эти недели проводила в свадебном путешествии на борту круизного лайнера, везшего молодоженов вокруг света. Иногда в книжный магазин от нее приходили открытки из райских мест, и каждый раз для него это был удар ножом в сердце.

Как бы то ни было, Марцио стал разговаривать с котами еще чаще, и его сердитый голос смешивался с шумом машин за окном.

— Вот из-за вас мне теперь расплачиваться, так? — бормотал он, пристально глядя на них. — Вы меня неслабо подставили, черт вас побери! И меня черт побери — за то, что я cтроил из себя такого крутого, наплевав на суеверия, связанные с черными котами. «Будь благоразумен, ты же не можешь верить в эти дурацкие простонародные предрассудки!» Как же… Я с вами разорюсь! С тех пор как вы переступили порог этого магазина, я как будто подписал пожизненный контракт с невезением. Кто знает почему, но с вашим появлением навалились также воз и маленькая тележка проблем. И пока вас, бездельников и дармоедов, тут все гладят и фотографируют, как примадонн, я продолжаю надрываться за гроши и рискую заработать нервный срыв с этими ненормальными, которых даже клиентами не назвать, потому что они никогда ничего не покупают.

Два кота, спокойные и невозмутимые, наблюдали за ним с тем умиротворенным и загадочным видом, который присущ только кошачьим, игнорируя его, как немного перебравшего за столом родственника. И все же в этих желтых глазах Марцио читал молчаливое осуждение, как если бы они знали все. Слишком многое. И это бесило его еще больше, заставляя чувствовать себя как на приеме у психиатра, который снисходительно кивает, потакая ему, а сам в блокноте ставит галочку в графе «ОПАСНЫЙ СУМАСШЕДШИЙ». И не только. Было что-то глубоко унизительное, глухая боль, притаившаяся у него в груди и дававшая о себе знать каждый раз, когда он произносил эти слова, — словно, будучи высказаны кошкам, они становились реальными. Ведь в глубине