Современный российский детектив - Анна Майская

Твой уровень владения разговорным языком резко повысится при общении с немцами. Заучивай новые слова и записывай в тетрадь.» Приняв к сведению, Маша кивнула и добавила, «Ты никогда не говорил мне о Госларе.» «Это в горах Гарца. Там много полезных ископаемых. Я там три года работал геологом после окончания университета. Оттуда перед началом войны меня призвали в армию. B Госларе в окрестных шахтах мы добывали серебро, медь и свинец. Серебро и медь требуются всегда, а вот свинец после войны идет только в автомобильные аккумуляторы. Текущий экономический подъем создал спрос на металлы. Поедем туда завтра. Посмотрим, что нам скажут.»

На следующий день встали рано. Поезда в ту пору ходили медленно, паровоз весь в клубах дыма, пыхтя и задыхаясь, тащил десять вагонов запачканных сажей; шестисоткилометровый путь в северную Германию казался пассажирам бесконечным и только вечером они прибыли в пункт назначения. К югу на фоне темнеющего, фиолетового неба вырисовывалась молчаливая гряда невысоких гор. Слабые, редкие огоньки мерцали на ее склонах. На востоке поднимался однобокий ущербный месяц, бросая сумеречный, неживой свет на обширное плоскогорье, на котором находился город. Разрушения, причиненные бомбежками американских летающих крепостей в 1943–1944 годах были к тому времени частично восстановлены на средства тех же американцев. В густеющей темноте угадывались множество домов под островерхими крышами, каналы с горбатыми мостиками, строительные леса вокруг поврежденных зданий, а также пустые еще кварталы новой жилой застройки. Лишь празднество на привокзальной площади разгоняло всеобщую тоску и уныние. Она гремела музыкой, сверканием мишуры и суетой. Люди хотели веселиться. Из шумных баров и кафе доносился смех. Огненные звуки джаза рвались из окон и дверей танцевального зала. Бешено вертя бедрами, топча каблуками и подбрасывая друг друга выше голов молодежь отплясывала румбу и свинг. Калека на костылях в поношенной шинели и с желтым, одутловатым лицом лавировал между столиками, продавая фиалки влюбленным парам. С усилием пробившись через радостные толпы к дверям отеля Кравцовы сняли комнату на одну ночь.

Спалось им плохо, шум и мелканье огней проникали сквозь жидкие шторы. Поднялись они ни свет, ни заря и, наскоро собравшись, вышли на улицу. Идти было недалеко. Под хмурым предрассветным небом на площади у заводской конторы уже толпился народ. Ожидая открытия, пришедшие поеживались от холодного ветерка и, подняв воротники плащей и курточек, переминались с ног на ноги. Тяжелая дверь в Personalabteilung (отдел кадров) растворилась в восемь и толпа двинулась в зал ожидания быстро выстроившись в чинную, молчаливую очередь. Стоя, они заполняли анкеты, стопка которых лежала на столике у входа. В основном здесь были молодые беженцы из ГДР, разочаровавшиеся в жизни под советской оккупацией; из местных жителей присутствовало несколько подростков и женщин зрелого возраста, которым по семейным обстоятельствам был нужен заработок; но не было здесь ни калек, ни инвалидов — они находились дома или в больницах под присмотром врачей. Служащая отдела кадров, чопорная, сухая дама с седыми буклями и затянутая в синий деловой костюм, приняла Кравцовых в своем кабинете. Супруги заняли указанные им места в глубоких кожаных креслах возле громоздкого дубового письменного стола. «Guten Morgen, Mein Name ist Frau Weber,» женщина поднялась со своего места и протянула им руку. Кравцовы представились и подали ей свои анкеты. Поправив пенсне на напудренном носике, госпожа Вебер углубилась в чтение. Несколько раз одобрительно покачав головой, она удалилась в соседнее, тесно заставленное шкафами, помещение, где через открытую дверь ее можно было видеть сверяющейся с картотекой. Вскоре она вернулась с сияющей улыбкой. «Вы наш герой, г-н Кравцов. Вас прекрасно характеризуют ваши бывшие коллеги и полиция. У нас есть место старшего геолога в Раммельсберге.» Она перечислила обязанности и назвала оклад. «Устраивает ли вас?» «Несомненно,» Сергей перевел свой взгляд на Машу, которая сидела бледная, с потерянным лицом. Ее глаза были расширены, брови приподняты, губа слегка закушена — она явно была не в своей тарелке. «Можете ли вы подобрать работу моей жене? Вот ее анкета.» «Wie lange sind Sie schon in Deutschland?» обратилась она к Маше. Та, оцепенев, сидела с непонимающим лицом. «Г-жа Вебер спрашивает: Bы давно в Германии?» подсказал ей муж. «Eine Woche,» бодро ответила она и сквозь силу улыбнулась. «Я вижу, что по специальности вы музыкант. С этим вам следует обратиться в консерваторию. Мы заняты добычей руды. Также вы работали на стройке в Якутии. Какие обязанности вы выполняли?» Маша опять ничего не поняла. Сергей перевел и она внимательно выслушала. «Ich habe die Häuser gebaut,» попыталась произнести она, но запуталась в словах. Она чуть не плакала. Г-жа Вебер озадаченно смотрела на Машу. «У вас нет специальности пригодной для нашего предприятия.» Затем она обратилась к Сергею. «Я бы посоветовала вашей жене поступить на курсы немецкого языка.» «Г-ж Вебер, прошу извинения,» Сергей замялся с неловкой улыбкой. «Прежде, чем приступить к моим новым обязанностям, мне необходимо поехать в ГДР и повидаться с матерью. Я не видел ее пять лет.» «Конечно. Сколько времени вам понадобится?» «Не больше недели.» «Прекрасно. Счастливого пути.» Они обменялись рукопожатиями. На этом прием закончился. Попрощавшись, Кравцовы покинули кабинет.

Сказать по правде Сергей хотел по соображениям безопасности оставить Машу на несколько дней в ФРГ, но она так сильно возражала… «Я хочу поехать с тобой,» надувала она губки, поправляя волосы перед зеркалом и искоса поглядывая на своего мужа. «Неужели ты не хочешь познакомить меня со своей мамой?» «Ты рискуешь. Если советские узнают, кто ты такая, то пощады не жди. Тебя легко разоблачить и твой западногерманский паспорт тебе не поможет — ведь ты почти не знаешь языка.» «Я им не скажу ничего. Я буду молчать. Может быть я глухонемая? У меня прекрасные документы и достаточно выдержки. Возьми меня с собой!» «Ну, хорошо. Пеняй на себя.» Они отправились в дорогу в тот же день. Оставив чемоданы в камере хранения, налегке с одним портфелем в руках Кравцовы заняли места в поезде. Никакого сравнения с респектабельным Ориент Экспресс вереница этих дребезжащих вагонов не выдерживала, но тем не менее после трех пересадок и пяти часов в пути наши герои прибыли в Майнинген. В 1949 году режим еще не ожесточился и внутренную немецкую границу было нетрудно пересечь. Никто не не принимал ее всерьез и ласково называлась она «зеленой границей». К тому времени около миллиона немцев перебежалo в ФРГ, а милионы, оставшиеся на востоке, симпатизировали ушедшим, паковали чемоданы и откладывали свою эмиграцию на завтра. Было так легко и весело, что позволялось жить на одной