Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– ВОПРОС: Вы быстро заснули? —

– ОТВЕТ: У меня кружилась голова, и я легла. Знаю, что заснула одетой. Я не хотела раздеваться. —

– ВОПРОС: Почему? Вас что-то тревожило? —

– ОТВЕТ: И да и нет. Ну, мало ли что… А еще мне не хотелось, чтобы меня увидели в одном белье. —

– ВОПРОС: Что было потом? —

– ОТВЕТ: Я в точности не знаю. Я не знаю, приснился он мне или все было наяву. —

– ВОПРОС: Вы не могли бы постараться излагать точнее? —

– ОТВЕТ: Об этом очень тяжело говорить. Мне что-то нехорошо. —

– Примечание: допрос был прерван на десять минут. —

– ВОПРОС: Как вы думаете, Одри, что с вами произошло? —

– ОТВЕТ: У меня очень смутные воспоминания. Как вспышки. —

– Мне открывали рот, чтобы вставить туда член. —

– ВОПРОС: Вы это осознавали? —

– ОТВЕТ: Нет. Мне все казалось каким-то далеким. Но у меня было полное впечатление, будто во сне я задыхаюсь. —

– А еще я что-то чувствовала внизу живота. —

– ВОПРОС: Вы имеете представление, что это было? – ОТВЕТ: Нет. Помню, в какой-то момент меня затошнило, потому что меня трясли. А потом… всё. —

– ВОПРОС: Почему, проснувшись, вы решили, что подверглись нападению? —

– ОТВЕТ: Я была голая, и у меня очень сильно болел низ живота. А еще на простынях была кровь. —

– ВОПРОС: Где была ваша одежда? —

– ОТВЕТ: Лежала скомканная в углу комнаты. —

Потрясенная, Нора закрыла досье. Настоящий жесткач, по-другому и не скажешь. Бедная девочка. Нора достаточно хорошо знала систему правосудия, чтобы понимать: в случаях изнасилования жертв, страдающих амнезией, да и не только их, расследование очень редко дает результаты. Однако ее приятно удивило, что прокурор принял это дело близко к сердцу. Возможно, в конечном счете ситуацию все-таки удастся переломить.

Она встала и направилась в прихожую. В кармане куртки своего партнера нашла пачку сигарет, украшенную изображением ступни с некрозом. Он ни разу не посмел закурить при ней, но его выдало дыхание. Нора курила только в самых редких случаях. В частности, когда бывала озабочена. «Красные „Лаки страйк“. Наверняка крепкие. Вот и отлично», – подумала она.

6

Проснувшись с похмельем, достойным занесения в книгу рекордов, Элиас собрал последние силенки, чтобы дотащить свои кости до кухни.

Сосед, расхлябанный ипохондрик, вечно разбрасывал лекарства по всей квартире. Но на этот раз болеутоляющего не обнаружилось ни среди столовых приборов, ни в ящике по соседству. Пришлось Элиасу довольствоваться стаканом воды из-под крана.

Через некоторое время вниз спустился Адам в одних трусах. Элиас различил на его коже розовый аромат давешней незнакомки с вечеринки.

– Хорошо поспал?

– Одетым на диване, – отозвался Элиас, почесывая поясницу.

– Судя по твоему виду, ты пребывал в нирване. Я не решился тебя будить.

– Спасибо. Ведь пижама и кровать – это такая пошлость.

Адам послал ему улыбку и открыл холодильник.

– Ты запланировал до отъезда что-нибудь особенное или все как обычно?

– Загляну в кабинет ароматерапии, а потом пойду пройдусь.

– Ага, значит, как обычно.

– Ты не знаешь, где таблетки от головы?

– В коробе электросчетчика не смотрел?

Элиас оставил велосипед в квартире и отправился в лабораторию пешком. По дороге зашел в булочную купить сэндвич и пирожное. Прежде чем откусить, пришлось убеждать себя, что осы, жужжавшие в витрине, не садились на его завтрак. Потом он спустился по улице Болтон, пересек площадь Республики и наконец поднялся по бульвару Рене Левассёра.

В филиале не было ни души. До чего же приятно оказаться в таком безлюдном и тихом месте! Элиас открыл кабинет Алена и достал из металлического шкафа десятки склянок с исходниками. Можно приступать к ревизии всех гамм[10]. Он начал тестировать вещества вслепую. Благодаря своему натренированному носу он разлагал на составляющие и готовил список оттенков каждого запаха. Затем записывал все в тетрадь, уже третью за этот год. С каждым запахом он ассоциировал цвет, воспоминание, а главное – эмоцию: уж этого-то ему хватало выше головы, при малейшей передряге эмоции били из него фонтаном.

В возрасте семнадцати лет психиатр диагностировал у него повышенную эмоциональную возбудимость. Элиас воспринял это известие с некоторым облегчением. Узнать имя своего врага – первый шаг в борьбе с ним. Всю жизнь он чувствовал себя не таким, как другие, не понимая, в чем дело. Со временем он заметил, что привычка разбирать, из чего состоит интимный запах его собеседников, не вполне соответствует понятию нормы. И с тех пор каждое мгновение стало для него борьбой – с собственными эмоциональными затруднениями, а главное, с раздражающей склонностью принюхиваться ко всему окружающему.

Один за другим он подносил к носу все исходные материалы. Закончив, отправлялся за новыми, и так до самого вечера. Прогулкой явно придется пожертвовать. Вызванные обонянием головные боли, сопровождавшие первые сеансы, казались уже страшно далекими: теперь он спокойно мог перебирать свои гаммы ароматов целыми днями, и на данный момент источником его мигрени был исключительно Get 27…

Внезапно Элиас остановился: блоттер[11] с нанесенной на него субстанцией вызвал у него мимолетную ассоциацию. На этикетке значилось «цитраль»[12]. Отголосок приятного воспоминания быстро сменился желанием снова пережить тот момент. Он встал и направился к туалету. Опершись о край раковины, приподнял одну из плиток навесного потолка, сунул в отверстие руку и достал завернутый в ткань маленький алюминиевый бидон.

После каждого забора летучей мемоактивной субстанции обязанностью Элиаса было выкинуть использованную пипетку. Но предварительно он собирал ею несколько капель, оставшихся на стенках резервуара. Таким образом юноша накопил около десяти миллилитров чистой ЛМС. Если кто-нибудь однажды узнает про этот тайник, Элиасу останется только сдать свой бейджик «Фрагранции» и обзавестись термосумкой уличного разносчика. Даже Алену не удастся его отмазать.

Он смешал психотроп с первичным цитрусовым обонятельным сырьем и поудобнее устроился на стуле. Выбрал комфортное положение тела, включил респиратор и вдохнул пары. Голова на несколько мгновений закружилась.

Вначале обозначились холодные гесперидные[13] ноты, потом к ним добавились фруктовые оттенки. Мозг предложил ему множество реминисценций… все туманные. Словно каталог, который листают слишком быстро, не различая конкретики. Затем истории стали узнаваемыми. В сознании сформировались слова. Продолжая скользить, Элиас сумел ухватиться за одно из воспоминаний: лето, лимонад, солнце, загородный дом, аромат, фрукт, пирог. Есть. Он его засек. Молодой человек пришел в себя. На лбу выступили капли пота. На жаргоне «Фрагранции» такой опыт назывался панорамой. Техника заключалась в том, чтобы почувствовать простой и знакомый запах. Из тех, которые не раз встречаются в жизни. Мозг, реагируя, предлагал множество ассоциированных воспоминаний, оставалось только выбрать и углубить одно из них. Элиас свое нашел.

Это был