Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

его первый визит в дом Фиссонов. Ален с женой жили в красивой усадьбе недалеко от Мана. Вдоль аллеи, ведущей от дороги к крыльцу, высились сосны. А в глубине сада имелись даже переливной бассейн и теннисная площадка с твердым покрытием. Элиас, который в то время был лишь одним из многих пациентов, прекрасно все помнил. Запах стирального порошка вился из комнаты в комнату, тонкий, мягкий и приветливый. Этот аромат врезался ему в память – в особенности из-за резкого контраста с царящим вокруг негостеприимным нагромождением хлама. Уже и в то время коллекции ольфактора поглощали все свободное пространство, так что Элиас передвигался по комнатам с жуткой опаской, ожидая неминуемого оползня. В мировой истории он стал бы первой жертвой домашней лавины. В тот день Ален предложил ему устроиться в гостиной. Эта комната принадлежала Клодине Фиссон, и коллекциям Алена доступа сюда не было. Она увлекалась разнообразными, всех видов и размеров, растениями и размещала их буквально повсюду. К примеру, на журнальном столике красовался роскошный букет ландышей, жаждавший поделиться своим благоуханием с любым, кто к нему приблизится.

Чуть позже из кухни появилась и сама Клодина – с широкой улыбкой и возвышавшимися на тарелке двумя кусками лимонного пирога.

Элиас, довольный тем, что поймал-таки свое воспоминание, поднялся, чтобы подготовить все необходимые ингредиенты. Выставил их перед собой и откупорил. Потом уточнил атмосферу. Белый мускус дома, хлор бассейна, скошенная трава в саду, теплое покрытие теннисного корта, древесный сок высоких сосен, пыль предметов, слишком долго остававшихся на одном и том же месте, навощенный паркет, грунт для растений, аромат ландыша. И конечно же, цитраль – главная составляющая лимонного пирога и становой хребет его воспоминания. Какие-то запахи он забыл, но и этих будет вполне достаточно.

Закончив, он включил распылитель. Погружение оказалось таким резким, что он не успел устроиться на стуле и чуть с него не сверзился.

– Душа моя, мне нужно переговорить с Элиасом. Ты не могла бы оставить нас одних?

Ален словно бы стеснялся Клодины.

– Ты знаешь, почему я каждый год дарю мужу ландыши?

Клодина достала часть цветов и протянула их Элиасу.

– Наверно, это традиция?

Молодой человек уткнул нос в один из колокольчиков. Приятный бело-зеленый запах напомнил ему отдушки для туалета. Он разозлился на себя за эту ассоциацию.

– Ландыши в начале июня! Да уж, оригинальнее традиции не придумаешь! – развеселилась Клодина.

– Душа моя! Посерьезнее!

Воздев указательный палец, Клодина заставила мужа замолчать и, не спуская с Элиаса глаз, объяснила ему всю особенность ландышей. Эти цветы, как и все лилейные или, например, пионы и сами лилии, так тонко устроены, что никакая техника экстракции не позволяет получить из них экстракт или абсолю[14]. Но парфюмеры, очень не любившие сталкиваться с сопротивлением, пустились на хитрость. При помощи носа и достижений органической химии они сумели искусственно воссоздать запах ландыша, столь ревниво оберегаемый природой. Подобные растения называли немыми цветами.

– Значит, вы хотите намекнуть мужу, что иногда надо помолчать?

Смех Клодины звонко раскатился по комнате. Элиас покраснел.

– Я смотрю на это по-другому. Мне важнее, чтобы он всегда держал в голове, что не надо ничего и никогда от меня скрывать. Потому что я непременно найду способ развязать ему язык.

Вот так Клодина сумела тогда настоять на своем присутствии при поворотном моменте в жизни Элиаса.

В это мгновение воспоминание ускорилось. Точность и истинность реминисценции уступили место жару эмоций.

– Я заметил, как свободно ты себя чувствуешь с запахами. У тебя настоящий талант.

Эти слова Алена отозвались в юноше с такой силой, что породили всплеск огромной радости. А потом ольфактор предложил ему место ассистента, на что Элиас без раздумий согласился. Впервые в него поверили. Впервые дали повод двинуться по дороге, которая прежде никуда не вела. Эмоции теснились, опережая друг друга. Гордость, признательность, облегчение. Они овладевали им все вместе и каждая по отдельности. Элиас принимал всё. Это было прекрасно, величественно, а главное, усилено эффектом летучей мемоактивной субстанции.

И наконец, чтобы отпраздновать такую важную новость, Клодина принесла из кухни нарезанный лимонный пирог. Какой же он был вкусный. Словно только-только из лавки кондитера. Ностальгия обладает безумной способностью приукрашивать все, к чему прикасается. Если по воспоминаниям пирог был просто хорош, то теперь он становился поистине божественным.

– Недостатки моего мужа систематически искупаются его кулинарными талантами.

Это замечание заставило всех троих расхохотаться.

Элиас вынырнул, удовлетворенный и измученный. Это маленькое путешествие вызвало у него желание повидать Клодину, и он пообещал себе до отъезда в Фонтенбло нанести ей визит. Потом он встал, убрал свою ЛМС в тайник и прилег на диван. От усталости уже пощипывало в глазах. Психотроп с удесятеренной силой оживил воспоминание о моменте, который воплощал для Элиаса окончание его мучений и блужданий. И напомнил обо всем, чем он был обязан Алену. Умиротворенный, как сын, добившийся признания в глазах отца, он заснул.

7

Утро субботы не принесло Норе покоя. Герой мимолетного романа (на один вечер, не долее!) явно лелеял намеренье стать романом всей ее жизни. Поначалу, прибегнув к дипломатии, она использовала все мыслимые формулировки, пытаясь объяснить, что суженая ждет его не здесь. Но поскольку нет никого глупее того, кто попросту не желает понимать, ее разглагольствования пропали втуне. Чуть позже она обнаружила его голым на кухне. Нимало не смущаясь, он потягивал кофе из ее любимой чашки. У каждого человека есть такая любимая чашка. Сочетающая в себе хорошую термоизоляцию, удобную ручку и единственно нужную вместимость. Что стало последней каплей? Момент, когда он, по-прежнему голышом, устроился перед телевизором, чтобы посмотреть ConsoMag[15]. Вот тут она отбросила белые перчатки и без обиняков выставила его вон. Ночной недосып взял верх над терпеливостью.

Нора жила в окружении минимального количества вещей, как в доме-образце, который демонстрируют потенциальным покупателям. Все ее добро, включая мебель, помещалось в грузовик объемом в двенадцать кубометров. Она это знала точно, потому что в день последнего переезда одной ходки такого грузовика оказалось достаточно. Она считала, что деньги лучше тратить на инвестиции, так что все ее сбережения вкладывались в недвижимость. К нынешнему дню она владела двумя маленькими квартирами на окраине Парижа, полностью препорученными управляющей компании, – сама Нора терпеть не могла заниматься администрированием. Чем сложнее была ее профессиональная жизнь, тем больше ей хотелось простоты в жизни личной. Чтобы освободить голову, она занималась бегом. Всякий раз, когда возникала такая потребность. То есть почти каждый день. У нее не имелось никакого домашнего питомца, привязанности ее раздражали.