Эдди Флинн - Стив Кавана

«Но это же убийство. Они не могут отпустить его на свободу, если считают, что он застрелил свою девушку».

Я потер подбородок и сказал: «Думаю, можно как-то обойти это, но ты для меня сейчас на первом месте».

«Я не могу допустить, чтобы невиновный человек оказался в тюрьме из-за меня. Вы бы смогли с этим жить?» — сказала она.

В тот момент у меня не было ответа, но я знал, что всё может свестись к этому выбору. Мой отец был букмекером и мошенником, но он никогда не воровал деньги у честных людей, никогда никого не обманывал, если им не за что было платить, и никогда не принимал ставки от тех, кто не мог позволить себе проиграть. Когда отец учил меня всем трюкам первоклассного профессионала, он также велел мне никогда не использовать эти навыки во вред «простому человеку», как он выражался.

Потому что, сынок, мы — маленькие ребята.

Я был мошенником, пользовался навыками отца, следовал его кодексу, брал кредиты у самых отвратительных страховых компаний, у наркоторговцев, у самых мерзких отбросов, которых только мог найти. И спал я как младенец. Проблемы со сном у меня начались только когда я стал юристом. Граница никогда не была чёткой, и я поплатился за это, пытаясь её игнорировать. Я поклялся никогда больше так не делать. Даже наши с Попо мошеннические действия с городским фондом адвокатов помогали мне не падать духом и поддерживать профессионального стукача. Город мог себе это позволить. Мы не могли себе позволить не воспользоваться ею.

«Если фирма готова убить меня, что они готовы сделать с вами?» — спросила она.

«Я могу постоять за себя. Ты же знаешь».

«Я спасу Эми и позвоню тебе из мотеля. Мне нужно идти, пока не сел аккумулятор. Будь осторожен, Эдди», — сказала она и повесила трубку.

Вибрация мобильного телефона, который мне дал Делл. Сообщение от него: « Раскрытие информации по делу о ребёнке готово к получению в офисе окружного прокурора».

Я был почти уверен, что это лишь добавит улик против Дэвида, и Делл хотел, чтобы я увидел это как можно скорее. Он не хотел, чтобы я отстаивал Дэвида. Он хотел, чтобы я поверил в его виновность. Что бы ни было в этом раскрытии, новости должны были быть плохими.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Чайлд быстро пересек коридор. Его светловолосая помощница, Холли, почти бежала за ним, её короткие ноги казались размытыми на фоне его широких, размеренных шагов. Она была одета в джинсы и свитер, в одной руке держала мобильный телефон, а в другой – iPad. Оба устройства каждые несколько секунд подавали сигналы о каком-то новом сообщении. Справа от Чайлда стоял Джерри Синтон. Этот здоровяк шёл, положив руку на плечо своего клиента. Он не мог скрыть презрения, увидев меня. Интересно, когда он понял, что в больнице находится Попо, а не Дэвид? Может быть, когда он туда добрался.

Я подошел к ним и увидел едва скрываемое облегчение на лице Чайлда.

«Я не знаю, как вас отблагодарить», — сказал мне Дэвид.

«Не упоминай об этом», — сказал Синтон.

Моё лицо скривилось в гримасе типа «Серьёзно, Джерри?» . Дэвид прикрыл рот и подавил нервный смешок. Радость от залога. Но как бы Чайлд ни выглядела, сквозь улыбку пробивался страх.

«И что же произойдет сегодня днем?» — спросил Дэвид.

«Мы начинаем предварительное следствие, нашу первую попытку проверить версию обвинения».

«Я думал, мы договорились отказаться от предварительного слушания? Это дело нужно выиграть в суде. И даже если каким-то чудом на предварительном слушании вы докажете, что у обвинения недостаточно доказательств, прокурор всё равно сможет передать дело большому жюри для вынесения обвинительного заключения», — сказал Синтон.

По сути, в деле о тяжком преступлении обвинение получает две выгоды. Если им не удастся доказать судье, что есть достаточно веские основания для обвинения,В ходе предварительного слушания они всегда могут передать то же самое дело на рассмотрение большого жюри: тридцати присяжных, которые решают, достаточно ли доказательств для предъявления обвинения подсудимому. Они заслушивают только прокуроров, а не адвокатов защиты, и в девяноста девяти случаях из ста прокурор получает обвинительное заключение.

«Пусть я позабочусь о большом жюри. Это дело каждого отдельного случая. Сейчас нам нужно начать атаковать обвинение. Если Дэвид невиновен, как он говорит, он будет бороться до конца», — сказал я.

«Эдди прав, — сказал Дэвид. — В какой-то момент СМИ узнают об этом деле, и я хочу, чтобы они знали, что я борюсь с ним на всех возможных уровнях».

«Конечно, — сказал Синтон. — Просто, Дэвид, должен сказать, улики против тебя весьма веские».

«Давай не будем это обсуждать, Джерри. Присоединяйся к команде», — сказал я.

Синтон лишь коротко кивнул. Дэвид снова улыбнулся и пожал мне руку. Разжав её, он схватил визитку, которую я ему сунул в рукопожатие, и сунул руку в карман брюк. На карточке я написал инструкцию, как встретиться с Ящером.

Если бы Чайлд выполнил свою часть сделки, он сказал бы Синтону, что поедет в отель, но потом изменил бы направление, вышел бы из такси на Пятой улице и сел в синий фургон — с Ящерицей за рулём. Я встретился бы с ними позже в квартире Холли.

«Предварительное слушание начнётся в четыре часа. Встретимся здесь в три», — сказал я Дэвиду и смотрел, как они с Холли выходят из здания суда и садятся в такси. Джерри Синтон тоже наблюдал за ним.

«Ты не поехал в больницу, Флинн», — сказал Синтон.

«Я узнал об этой путанице только после того, как ты ушёл. Иначе я бы тебе сказал. Извини. Я не знал твоего номера».

Он отступил назад и оглядел меня с ног до головы.

«Мы должны быть в одной команде. Мы оба хотим Дэвиду добра, не так ли?»

Я кивнул и задумался, что сказал ему Дэвид, когда они встретились всего несколько минут назад. Что бы это ни было, я всё ещё был со-адвокатом.

«Я не хочу, чтобы ты был на предварительном этапе», — сказал Синтон. «Думаю, тебе стоит пересмотреть договорённость. Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело. Последний, кто мне перешёл дорогу, серьёзно обжёгся».

Все, что я мог сделать, это представить себе облитый кислотой труп Фарука, информатора.

«Возможно, тебе стоит позвонить жене. Послушай её совета и уходи.Пока ещё можешь». По его щеке