Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Когда она их открыла, то увидела, что инспектор протягивает ей какие-то бумаги.

Она взяла их, взглянула и побледнела.

— Вы продолжаете называть его «отцом» и «папой», но он им не был, — жестко сказал полицейский. — Эти тесты были заказаны Галеаццо. Он все узнал. И судя по тому, что нам сказала ваша мать, вы тоже ничего не знали до последних дней. И я могу себе представить, насколько вам было нелегко видеть, как рушится все, в чем вы были уверены.

Валентина грубо вернула бумаги.

— Да, это было совсем нелегко.

— Вы говорили об этом вчера вечером с Аристидом? — спросил у нее Марцио тоном более мягким, чем прежде использовал Карузо.

Девушка ответила не сразу. Казалось, она вновь прокручивала эту сцену у себя в голове. Потом произнесла:

— Я сама подняла эту тему, сообщив ему, что мама мне все рассказала. И я не говорю, что подозревала это, но… уже на протяжении некоторого времени он смотрел на меня другими глазами. Казалось даже, что он меня избегает. У нас никогда не было особо теплых отношений, но я чувствовала: что-то изменилось. Я сказала ему только, что кровное родство — это еще не все, что он вырастил меня. И для меня он всегда был и навсегда останется единственным отцом.

— И что он ответил? — спросил Флавио.

Девушка горько усмехнулась.

— Он сказал: «Я знаю». Только и всего. «Я знаю».

Двое мужчин обменялись напряженными взглядами.

— Пожалуйста, прошу вас быть предельно откровенной. Ваш отец как-то угрожал вам?

Валентина вопросительно посмотрела на инспектора.

— Может, он говорил вам, что хочет лишить наследства, заявить на вашу мать или сделать что-либо еще против ваших интересов?

Она улыбнулась, глядя на Мисс Марпл и Пуаро, вошедших в комнату.

— В этих котах есть что-то магическое, — сказала она.

— Валентина, ответьте мне, — настаивал Карузо.

— Да, он сказал, что по миру пустит этого ублюдка Польпичеллу. Он использовал именно эти слова: «Я разорю этого ублюдка».

— А Польпичелла? Он никогда не запугивал вас или вашу мать?

— Лично меня — нет. За свою мать я не могу сказать. Но, думаю, ее тоже нет, иначе я бы об этом знала. Думаете, это был он? Польпичелла?!

— Сейчас мы только собираем свидетельские показания. И пока не пришли к единому мнению. У Польпичеллы точно было много причин, чтобы желать смерти вашему отцу. Но не у него одного. У вас тоже, если подумать, нашлось бы предостаточно.

Девушка рассмеялась, не веря его словам.

— Да?! И какие же?

— Если бы ваш отец решил заявить на вашу мать, вы оказались бы в центре беспрецедентного медийного скандала. Мало где царят такие хищные нравы и процветает тяга к сплетням, как в издательском бизнесе. Возможно, Аристид отказался бы от вас и лишил наследства. Вы лишились бы работы, положения и денег. И все это не по вашей вине. Наоборот. Во всей этой ситуации, Валентина, вы были бы жертвой. Вы всегда пытались завоевать любовь и внимание отца, но тщетно: он пренебрегал вами, недооценивал вас, сосредоточившись полностью на карьере. И есть еще один момент, который не стоит упускать из виду: если бы Галеаццо решил отомстить за себя, он бы мстил не только Польпичелле, но и вашей матери. И от нашего с инспектором Карузо внимания не смогла укрыться ни вчера, ни сегодня утром ваша гиперопека над синьорой Еленой. Вы бы никогда не позволили так поступить с вашей матерью, правда ведь? При одной только мысли об этом вы бы сошли с ума от злости и обиды, которые толкнули бы вас на ответные действия.

Девушка молчала.

— Вы одна из последних, кто видел Аристида Галеаццо живым, Валентина. Скажите нам: вы имеете какое-либо отношение к его смерти? — спросил Карузо, глядя ей прямо в глаза.

— Вы меня оскорбляете этой мерзкой инсинуацией. Документы могут утверждать обратное, но я вам скажу, что человек, лежащий на этом столе, был моим отцом. Вы меня слышали? Моим отцом!

Кошки вздрогнули от этого крика.

— Сейчас я могу идти?

— Только если ответите на последний вопрос: вчера вечером вы пили принесенное Польпичеллой бордо, которое нам подавали за ужином?

Валентина смотрела на него несколько секунд, словно искала подвох в этом вопросе. Затем ответила:

— Нет. Я не люблю красное… А теперь я могу идти к моей матери?

— Нет. Дайте ей отдохнуть. Возвращайтесь к остальным.

— Но вы мне сказали, что…

— Не заставляйте меня повторять, — приказал Карузо, повысив голос.

Девушка прошипела проклятие и в ярости пошла обратно по коридору, ведущему в зал ресторана.

ГЛАВА 46

— Она солгала, — сказал Карузо, закурив.

— И что, разве у нас есть хоть один человек, который до сих пор был бы полностью честен? — произнес Монтекристо.

Инспектор покачал головой.

— Кажется, единственными, кто действительно ценил Галеаццо, были его читатели. А у всех остальных, начиная с членов семьи, было больше причин ненавидеть его, чем любить.

— Не хочу быть слишком пессимистичным, но дела плохи. Ни у кого из них нет алиби, которое мы могли бы подтвердить, потому что мы оба спали под действием снотворного. И ясно, что тот, кто подмешал его в вино, и тот, кто убил Галеаццо, — один и тот же человек. Мы ищем вслепую в полнейшей темноте.

— Знаю. Нет ни алиби на проверку, ни вскрытия, ни помощи судебно-медицинской экспертизы. Мы попали в безвыходную ситуацию. Единственное, что мы можем делать, — это тянуть время в ожидании, пока придет подкрепление.

Очередной раскат грома разорвал воздух.

— При такой погоде, я думаю, они не смогут вылететь и тем более быстро добраться до нас, — прокомментировал книготорговец.

— Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но те трое твоих ненормальных друзей сейчас бы нам совсем не помешали.

Марцио улыбнулся.

— Готов поклясться, когда они узнают, сколько всего пропустили, будут локти кусать.

— Я пошел за Польпичеллой и его женой. Хочу послушать их вместе, чтобы увидеть, как они отреагируют на вопрос о тайном отцовстве.

— Хорошо. Но сначала убедись, что Валентина не пошла к своей матери. Постараемся держать их раздельно столько, сколько сможем.

— Ты читаешь мои мысли. Я скажу Васто, чтобы присматривал за ней.

— Хорошо. Я заскочу в библиотеку. Хочу кое-что проверить, — добавил книготорговец.

— Ладно. До скорого.

ГЛАВА 47

Марцио Монтекристо думал, что совершивший это убийство обладал отличным чувством юмора. Убийца воспроизвел одну из самых распространенных в детективных романах ситуаций: преступление в закрытой комнате. Почти все ингредиенты были в наличии: замкнутое пространство, откуда невозможно сбежать, кажущаяся неразрешимой загадка, совсем мало улик, да и те — недостоверные, и группа подозреваемых, которые полны секретов и обид. Оглядывая место преступления, книготорговец чувствовал себя попавшим прямиком в книгу Гастона Леру, Эдгара Аллана По или Эллери Куина.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь назойливым тиканьем часов с маятником.

Он нагнулся, чтобы еще раз осмотреть порез на шее, вызвавший кровотечение.

«Да, версия Карузо верна», — заключил он. В определенный момент, должно быть, яд подействовал, он лишился чувств или у него начались судороги, и он порезался, упав на стол и, следовательно, на бокал. Это значит, что убийца сначала дождался, пока он безжизненно рухнет, а потом использовал его кровь, чтобы провести эту линию и добавить надпись.

Марцио вновь осмотрел руки писателя. Не считая окрашенного красным указательного пальца, на них не было никаких типичных следов борьбы. Это наводило на мысль о том, что Галеаццо не защищался: смерть, должно быть, настигла его внезапно, и, возможно, он встретил ее в одиночестве. Убийца, вероятно, подошел позже, чтобы полюбоваться оконченным произведением и добавить этот мрачный театральный штрих.

Книготорговец достал из карманов джинсов латексные перчатки, надел их и, вытащив пробку