Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

В голове воцарился полный сумбур. По щекам бегали мурашки. Он покрепче уперся ногами. Принял позу спринтера, готовящегося к старту на стометровку, и поднял голову, устремив взгляд на дверь. Сердце колотилось где-то в висках. Балаклава мешала нормально дышать. Черт, как же она воняет чесноком. «Было бы куда хуже, если б она воняла ладаном», – сказал он себе. Эта мысль напомнила Элиасу о самых мучительных часах его юности. Ему было шестнадцать, когда бабушка умерла от сердечного приступа. Внука вынудили сказать несколько слов на похоронах. Семья не приняла отказа. Не важно, что он боится, со страхом нужно бороться. Не лучший совет гиперэмоциональному пареньку. Бабушка была католичкой, так что ей организовали долгую печальную заупокойную мессу. Для произнесения своей речи Элиас занял место священника у аналоя. Из кадильницы вырывались клубы фимиама, а помахивающий ею церковный служка не придумал ничего лучшего, чем встать рядом с Элиасом. Вскоре завитки ладана начали щекотать ему ноздри, царапать горло и жечь носовые пазухи. Элиас заплакал. И не только из-за бабушки. Витающий вокруг него ладан сумел просочиться под его черный костюм и подобрался к воротнику, желая удавить. От душного запаха, смолистого и камфарного, усугубленного тяжестью момента, его зашатало. А ведь он всегда считал ароматы своими союзниками и наперсниками, и не пройдет и двух лет после этой сцены, как он откроет для себя благодетельное действие ольфакторной медитации, которая навсегда изменит его жизнь. Но тогда, в тот момент, ладан стал врагом, стремящимся его отравить. И ему таки удалось выбить у Элиаса почву из-под ног, не дав высказаться на похоронах любимого человека. В конце концов бедняга хлопнулся в обморок. К нему кинулись, начали поднимать. Случившееся списали на волнение, но никто не ругал себя за то, что вынудил мальчишку ораторствовать перед толпой и Всемогущим. Едва выйдя с кладбища, все посчитали инцидент исчерпанным. Все, но не Элиас. История в церкви не отпускала его несколько лет. Подобного не бывало с ним ни прежде, ни потом. Запах обманул его единственный раз в жизни. Один-единственный раз. И в тот день, когда Элиас понял, что сможет выздороветь, если овладеет запахами, он поклялся себе, что будет любить их все. (Даже эту тошнотворно вонявшую балаклаву.) Все, кроме ладана.

Когда звук шагов приблизился к дверному проему, Элиас бросился вперед. Выскочив из ванной как черт из табакерки, он врезался в охромевшего бегуна и опрокинул того на спину. Симон, стукнувшись об пол, испустил пронзительный крик, полный ужаса и боли.

– Забирайте все, только не трогайте меня! – взвыл он, обращаясь к человеку в балаклаве.

Лежа на полу, он закрыл лицо руками и прижал колени к животу. Но Элиас уже пронесся по коридору и теперь стремительно скатывался по лестнице. Он уже проскочил половину ступенек, когда внезапно поскользнулся. Пересчитал хребтом острые края всех оставшихся ступеней и, окончательно приземлившись, ударился лбом о перила, да так, что рассек надбровную дугу. Балаклава стала липкой. Несмотря на головокружение, он встал и потащился к входной двери. Симон запер ее на ключ. Тогда Элиас, как автомат, двинулся в гостиную, открыл одно из окон первого этажа и вывалился наружу. Кувырок с лестницы его оглушил, и рефлексы не сработали. Тормозил он всей верхней частью тела. Удар, хоть и не слишком сильный из-за небольшой высоты, вышиб из него дух. Он закашлялся, пытаясь втянуть в себя кислород. Мощная рука схватила его за шкирку и подняла. Голова кружилась так, что он даже не сопротивлялся. Что еще он мог сделать? Симон намного превосходил его физически. Сейчас он стянет с него балаклаву, узнает, и все будет кончено. Тем лучше. Элиас все бы отдал за врачебную помощь.

– Черт, да шевелись ты.

Голос был незнакомым, но Элиас был уверен, что это не голос Симона. Незнакомец одернул на нем балаклаву так, чтобы дыры оказались напротив глаз, и Элиас увидел комбинезон группы реагирования. Агент, не особо церемонясь, потащил его через сад к фургончику. Нора открыла дверь, прошипела, чтобы он влезал, и минивэн рванул с места.

– Что на тебя нашло? Совсем сдурел?! – взорвалась она.

– Есть.

Элиас стянул балаклаву с окровавленного лица.

– Нельзя же быть таким придурком.

– У меня все есть.

– А если бы он тебя узнал? Ты об этом подумал?

– Нора, у меня есть его запах.

31

Назавтра за дело взялись лаборанты и дескрипторы. Комбинируя эманации, которые ежедневно пропитывали Симона, когда он находился дома, они воссоздавали его ольфакторную сигнатуру. Работать над ее структурой как над стандартной реконструкцией массового парфюма было бы ошибкой. Обычно аромат селективных духов[54] строится по подобию пирамиды, разделенной на три части. На вершине – самый нестойкий запах, состоящий из наиболее летучих нот и образующий острие пирамиды. Сердцевина – средний слой – содержит базовое сырье, придающее экстракту индивидуальность. И наконец, фундамент пирамиды, где находятся наиболее стойкие эссенции и который называется основой.

Но эксперты «Фрагранции» не могли использовать эту структуру, а потому действовали по принципу более-менее концентрических кругов. Они создавали аккорд[55] из нескольких видов мыла и косметической продукции, используемых самим Симоном, а далее продвигались, запах за запахом, к более отдаленным сферам. Концентрация каждой из составляющих должна быть пропорциональна степени близости к телу. Говоря яснее: стиральное средство на его одежде в сверхдозе, а ароматическая смесь у входной двери – лишь как легкий призвук. И не важно, если конечный результат не будет представлять собой приятный и сбалансированный аромат. Напротив, цель в данном случае была совсем иной – воссоздать присущий Симону запах. Именно ему будет отведена решающая роль в ольфакторном допросе, которому собирались подвергнуть инфлюенсера.

Дабы максимально увеличить свои шансы, Нора даже подключила к делу ольфактора, поручив ему проконтролировать проведение опыта. И на этот раз и речи не было о добровольном участии – она решила действовать прямыми угрозами, сурово призвав наглеца к порядку. Назначенная на конец недели генеральная ассамблея поставит окончательную точку.

Если все пройдет, как предполагалось, уже завтра команды смогут снабдить Нору всеми компонентами атмосферы, требуемыми для успешного проведения ольфакторного допроса. Она лихорадочно ждала этих результатов. Малейший срыв пустит под откос ее карьеру, ибо за углом притаился Аббад. Ее будущее зависело от итога этой банальной операции. Вдобавок, будто бы ситуация и без того не давала кучу поводов для стресса, Нора всерьез опасалась отчета, который ей вскоре предстояло дать Корнелии. Учитывая количество