Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Тут он услышал резиновое поскрипывание, означавшее, что кто-то спускается сюда по лестнице.

Прекратив раскачиваться на стуле, Хоббс плотно уперся подошвами в пол.

* * *

На этот раз ошибки быть не могло. Сверху послышался звук – достаточно громкий, чтобы отвлечь Луизу и Мина от их занятий. Всего три минуты назад они не обратили бы на него внимания, но именно подобные нюансы и предопределяют исход событий.

– Слышал?

– Да.

– Наверху.

– У Лэма?

– Или у Кэтрин.

Они прислушались, но больше ничего слышно не было.

– Может, Лэм?

– Он бы включил свет.

Они расцепились и, застегиваясь на ходу, бесшумно подступили к двери. Стороннему наблюдателю могло показаться, что они исполняют серию хорошо отрепетированных маневров: размеренное передвижение по местности в темноте, в незримом присутствии некоего третьего лица.

– Тут есть что-нибудь?

– На столе.

На столе обнаружились пресс-папье, ладно поместившееся в ладонь, и степлер, годившийся на роль кастета.

– Думаешь, нам следует…

– Я бы, конечно, предпочел вернуться к начатому делу…

– Да, но…

– …но сначала придется разобраться с этим.

А потом можно будет и вернуться. Уж как получится.

Сторонний наблюдатель также заметил бы, что ни по одному из них нельзя сказать, что минуту назад они предавались пьянству или разврату: выдвигаясь на лестничную площадку, оба выглядели как вполне себе трезвые оперативники на задании. Мин снова шел первым, и Луиза пристально следила за его руками в ожидании условного сигнала, посланного в сгущавшееся за спиной безмолвие.

* * *

Приближающиеся шаги принадлежали человеку грузному, который, возможно, спустился на подвальный этаж по ошибке, а на самом деле пришел сюда из-за пошаливающего сердечка или на бандажирование желудка. Хоббс при любой погоде пробегал свои ежедневные семь миль, а мысль о плохой физической форме была сопоставима с медленным самоубийством. Это означало второе место в любом поединке лицом к лицу, чего с Хоббсом пока не случалось ни разу.

Он приготовился к мимолетной встрече с представителем широких масс, на службе у которых, строго говоря, состоял.

Однако это оказался не представитель масс. Вошедший даже не поинтересовался, кто, собственно, Хоббс такой. Словно заранее знал и заранее не придавал этому никакого значения.

– Вот мой совет, – сказал он, – все эти мобильники, чернички-ежевички и прочие прибамбасы в подвалах, как правило, работают хреново.

Хоббс принял защитную окраску госслужащего:

– Я могу вам как-то помочь?

– Что ж, посмотрим, – сказал толстяк и указал на дверь за спиной Хоббса. – Для начала отоприте-ка вот это.

– Вы, вероятно, заплутали, сэр, – сказал Хоббс. – Вам следует пройти в регистратуру, там вам помогут с вашим вопросом.

Толстяк склонил голову набок:

– Знаешь, кто я такой?

Вот же подфартило. Хоббс облизал зубы и приготовился подняться со стула:

– Не имею удовольствия, сэр.

Тот наклонился и проговорил Дэну прямо в ухо:

– Вот и славно.

И сделал движение рукой.

* * *

В темноте лестница казалась круче, чем обычно. Возможно, причиной тому были посиделки в пивной и трехминутные возня и дрожь в коленках, которые за посиделками последовали. Эта мысль, однако, транслировалась из иной области самосознания. И Луиза, только вернувшаяся из пивнушки, и Мин, с расстегнутой ширинкой, – обе эти шкурки оказались сброшенными в тот момент, когда в Слау-башне обнаружилось присутствие постороннего. Теперь они снова стали самими собой – теми, кем были до того, как вихрь событий закружил и выбросил их на порог этого сырого и заплесневелого здания на второстепенных задворках значимости.

Звук больше не повторялся. Возможно, там просто что-то упало, – например, сорвалась со стены фотография в рамке. Неподалеку пролегает линия метро, и когда там громыхает поезд, незафиксированные предметы порой становятся жертвой земного притяжения. Мин с Луизой, возможно, крадутся наверх, вооружившись пресс-папье и степлером, чтобы обезвредить именно такую жертву.

С другой стороны, возможно, человек наверху затаился, сообразив, что находится в здании не один.

Они обменялись безмолвными сигналами.

«Ты в порядке?»

«Разумеется…»

«Нас к этому готовили».

«Вперед…»

* * *

Происходившее за дверью завершилось звуком, с каким опускают на пол нечто грузное. Этому предшествовали звуки голосов, один из которых Ривер опознал. Поэтому он не удивился, когда дверь распахнулась и на пороге возник знакомый силуэт.

– Мать твою налево… – Джексон Лэм внедрился в кладовку с грацией паровоза и щелкнул выключателем. – Поднимайся и собирайся.

Потому что Ривер лежал на полу. Вдоль стен громоздились коробки, этикетки сообщали о содержимом: резиновые перчатки, наматрасники, пластмассовые стаканчики, одноразовые вилки-ложки, другое добро… Он утратил интерес и выключил свет. Было очевидно, что Хоббс запер его в кладовке.

– Давно здесь?

Ривер помотал головой. Минут десять? Двадцать? Три? После поворота ключа в замке время потекло иначе.

Он не сопротивлялся. Все силы ушли на то, чтобы добраться сюда. Словно в кошмарном сне – бешеная гонка по заполненным зомби улицам, пытаясь не отстать от несущейся впереди «скорой». Он был весь в крови. «Раны в голову всегда обильно кровоточат». Он изо всех сил вцепился в эту крупицу информации. Наличие обильного кровотечения еще не означало, что рана у Сид Бейкер серьезная. Возможно, просто царапнуло. Но тогда почему она выглядела как мертвец?

Он смотрел, как ее фиксируют на каталке и быстро увозят по коридору в сопровождении медперсонала, и ему даже в голову не пришло назваться подложным именем. Огнестрельное ранение означало, что полицию, разумеется, немедленно поставили в известность. Однако, что ни говори, следовало отдать Псам должное: их реакция была мгновенной. Хоббс появился прежде полиции и обеспечил задержание Ривера до официального разбора полетов.

Чутье подсказывало Риверу, что разбор полетов в ситуации, когда сотрудник получил огнестрельное ранение, скорее всего, предстоит долгий и малоприятный.

– Долго собираешься тут валяться? – осведомился Лэм. – Шевелись давай.

Возможно, это тоже будет долгим и малоприятным.

Ривер встал и вслед за шефом двинулся на свет.

* * *

На последней площадке никого не было. Пресс-папье лежало в руке Мина удобной тяжестью: округлое, увесистое, наливное, чем-то сродни… Он отогнал эту мысль прочь и ступил в кабинет Джексона Лэма.

Шторка на окне опущена. В щелки снаружи пробивались тонкие лучики – отсветы ночного лондонского неба, неоновым облаком зависшего над городом.

Постепенно темные силуэты начали обретать сущность: вешалка, канцелярский шкаф, стеллаж… Предметы. Никого.

Тем временем Луиза проверила кухонный закуток. Там тоже все оказалось чисто, если только незваный гость не уместился в холодильнике.

– У Кэтрин?

И здесь та же история: письменный стол, стеллажи, шкафы. Однако тут в потолке был световой люк, сквозь который на отсутствие Кэтрин проливалось призрачное серебристое свечение.