Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

с рок-н-роллом, футболом, кино или автогонками, – и заключил, что ответом было: все. Всем хотелось увидеть небо в алмазах. Удавалось же лишь ничтожно малому меньшинству, которое, наверное, и не ценит это как следует.

Так что Хасану в некотором роде даже повезло. Он таки увидит небо в алмазах. Всемирная известность была в двух шагах. И он, признаться, тоже не ценил это как следует, за исключением этих трансцедентальных моментов внутреннего успокоения, когда становилось очевидно, что поездка на американских горках подошла к концу и можно, можно, можно наконец-то выдохнуть…

Ларри, Мо и Керли.

Керли, Ларри и Мо.

Кто эти люди и зачем он им нужен?

Самым ужасным было, что Хасану казалось, он понимает.

Казалось, что понимает.

* * *

В пивной близ Слау-башни, за тем же столом, где Сид с Ривером сидели утром, сейчас выпивали Мин Харпер и Луиза Гай: он – текилу, она – водку с энергетиком. Оба пили по третьей. Первые две были употреблены в относительной тишине, насколько атмосферу пивной в центре города можно назвать тишиной. В углу бормотал телевизор, но ни один не смел посмотреть туда, боясь увидеть изображение мальчишки в подвале – предмет, который безраздельно занимал мысли обоих с самого утра и который наконец всплыл на поверхность, как всплывает пузырь газа, высвободясь из-под донного валуна.

– Бедный мальчик.

– Думаешь, они осмелятся?

– Что, вот так прямо рубанут сплеча?

«И снесут ему голову», – подумали оба и одновременно поморщились от невольной двусмыслицы.

– Извини.

– Но как ты думаешь?

– Да. Думаю, что – да.

– Я тоже.

– Потому что они не выдвинули…

– …никаких требований. Сказали просто…

– …что убьют.

Оба опустили бокалы, и сдвоенный стеклянный отголосок на миг завис над столом подобием звукового нимба.

Этим вечером «Глас Альбиона» впервые официально заявил о себе, опубликовав на своем сайте текст обращения с подтверждением того, что через тридцать часов Хасан Ахмед будет казнен. «52 трупа в метро = 52 трупа в ответ», – пояснялось в обращении. К этому прилагалась и обычная в таких случаях околесица про национальное самосознание и угрозу гражданской войны. Веб-сайт состоял из единственной странички и не приводил каких-либо доказательств причастности, в то время как ответственность за происходящее взяли на себя уже тринадцать различных группировок, транслирующих картинку с Хасаном через собственные порталы. Однако Хо перехватил упоминание «Гласа Альбиона» в служебке Риджентс-Парка, и сомнений в том, кого Пятерка считает ответственными, было мало. «Странно только то, – заметил Хо, – что сайт создан всего две недели назад и каких-либо иных упоминаний этой группировки в Сети практически нет».

И все же идентификация заложника была подвижкой.

– Теперь, когда они знают, кто он, они знают, где его искать.

– Они наверняка давно уже знали, кто он.

– Они наверняка знают намного больше, чем говорят.

– Нам бы все равно ничего не сказали.

– Слау-башня: тихие радости жизни.

Такие, как прочесывание «Твиттера» на предмет шифрованных сообщений. Или составление списков иностранных студентов, пропустивших более шести лекций в течение семестра.

Они допили и заказали еще по одной.

– Хо наверняка в курсе событий.

– Хо знает все.

– Думает, что знает.

– Помнишь, как он сиял, когда определил, что трансляция идет в записи?

– Будто шифр «Энигмы» раскусил.

– Будто самое важное заключается в том, что крутят закольцованный фрагмент.

– А пацан – просто набор пикселей.

И впервые они посмотрели друг на друга, не притворяясь, что не смотрят. Выпитое не добавило пригожести ни той ни другому. Луиза, по обыкновению, раскраснелась, и будь это ровный нежный румянец, большой беды, может, и не было бы, однако вместо этого она пошла разводами и пятнами, а кожа обзавелась топографией неаккуратно сложенной карты. Что касается Мина, то его лицо набрякло, щеки обвисли складками, а уши багровели в тон глазам. По всему городу – да и по всей планете – происходило одно и то же: люди, отправляясь выпить с коллегой после работы, раз за разом лишали себя всяких шансов и тем не менее упорно продолжали это делать.

– Лэму, должно быть, известно больше.

– Больше чего?

– Больше, чем нам.

– Думаешь, его держат в курсе?

– Больше, чем нас.

– Ну это несложно.

– А я знаю его пароль.

– Правда?

– Наверное. Мне кажется, он так и не…

– Шутишь!

– …поменял исходный.

– Классика.

– Его пароль – «пароль».

– Точно?

– Хо так считает.

– И он тебе это сказал?

– Ему хотелось с кем-нибудь поделиться. Показать, какой он умный.

Какое-то время оба исследовали бокалы. Потом их взгляды снова встретились.

– Еще по одной?

– Давай. Хотя…

– Что?

– Может, обратно в офис?

– Уже поздно. Там уже нет никого.

– Вот именно.

– Думаешь, нам стоит…

– Проверить, прав ли Хо?

– Если Лэм что-то знает, это будет в его почте.

Оба мысленно проверили данный план на предмет недочетов, которых обнаружилось множество. Оба решили не зацикливаться на данном обстоятельстве.

– Если нас застукают за чтением почты Лэма…

– Не застукают.

Если бы кто-то был в офисе, то с улицы был бы виден свет. Вдобавок Слау-башня не была тщательно охраняемым объектом.

– Думаешь, в этом есть какой-то смысл?

– Больше, чем сидеть тут и напиваться. От этого-то точно толку мало.

– Твоя правда.

Оба ожидали, что первый шаг сделает другой.

В результате для начала заказали еще по одной.

* * *

В больницах приходилось бывать и раньше, но лишь в детстве. В один особенно злополучный год Ривер оказался в заточении аж дважды: в первый раз – когда ему удалили миндалины, а второй – со сломанной рукой, результатом падения с большого дуба, росшего через два поля от дома бабушки с дедушкой. На дуб он взбирался и раньше и неизменно испытывал затруднения при спуске. В тот раз затруднений не возникло. Обо всем позаботилось земное притяжение. Памятуя о своем обещании не лазать по деревьям, дома он попытался скрыть полученную травму, но в конце концов вынужден был признать, что да, ему сложно держать вилку. Впоследствии С. Ч. рассказывал, что лишь после того, как он во всем сознался, Ривер побледнел, затем стал совсем белым, а затем потерял сознание и повалился на пол.

Лежа теперь в темноте, он вспомнил об этом эпизоде потому, что тогда его навестила в больнице мать. Он увидел ее впервые за два года, и она утверждала, что ступила на английскую землю буквально в тот день. «Возможно, в тот самый момент, когда ты упал, солнышко. Как ты думаешь, такое возможно? Что ты, будучи за много-много миль, почувствовал мое возвращение?» Даже в девятилетнем возрасте Ривер усомнился в правдоподобности такого сценария и не особенно удивился, узнав впоследствии, что на самом