Крест княгини Тенишевой - Людмила Львовна Горелик

нас нет оснований. Думаю, фотографии атрибутированы правильно. В целом архив Базанкур сделан тщательно и сохранился хорошо. Вы правы в одном: креста действительно нет в сопроводительных документах при передаче сокровищ.

— Однако он упоминается в дневнике Базанкур среди других передаваемых предметов — и это тоже доказательство. — быстро вставил Муркин. — Она там пишет в дневнике, что крестом Рерих заинтересовался! То есть даже выделяет этот крест из других экспонатов, отдельно его описывает.

— Я знаком с дневником Ольги Базанкур! — кивнул Петр Алексеевич. — В нем много личного. Эта женщина далеко не всегда объективна! И судить мы должны не по личному дневнику неблагодарной журналистки, а все же по официальному документу. В данном случае это список переданных в музей предметов. В списке этого креста нет! — Кружков говорил четко и уверенно, как на заседаниях попечительского совета своей нефтяной компании. Не послушаться его было нельзя, а весь его вид говорил о необходимости закончить пустой разговор.

Однако музейные работники упрямы. И мягкая с виду Волохова предпочла не заметить недовольство хозяина кабинета.

— Простите, Петр Алексеевич, насчет неблагодарности — вопрос сложный, — произнесла она. — Давайте не будем сейчас углубляться в психологию и поговорим, собственно, о судьбе экспоната. Скорее всего, Мария Клавдиевна решила оставить крест себе. Поэтому его и нет в списках. Однако первоначально он был предназначен именно для коллекции: фото креста в папке документов Базанкур хранится среди фотографий коллекционных предметов. И сейчас, когда крест возвращен, было бы естественно поместить его в музей. Возможно, вы не вполне понимаете, какой печальной была судьба музея «Русская старина»! Музей был разграблен уже через пять лет после своего открытия. Сейчас мы собираем его вновь и очень дорожим каждым артефактом. –

Она смотрела почти умоляюще, ее спутника, второго музейщика, это, по-видимому, раздражало. Он хуже Волоховой умел скрывать свои чувства, и бизнесмен ему явно не нравился.

— Как коллекционер вы должны сочувствовать Тенишевой и стараться выполнить ее волю. — опять вмешался Муркин. Смотрел он по-прежнему зло, хотя уже съел бутерброд с икрой и должен был подобреть. — А Мария Клавдиевна хотела передать крест музею! Музею, а не церкви!

Кружков вздохнул.

— Ну, говорить о ее намерениях теперь трудно. Таисия Кирилловна, — он опять повернулся к Волоховой; в отличие от Муркина она казалась ему адекватной. — Я понимаю желание музейных работников приумножить коллекцию. Но у церкви свои права. Если рассуждать о правах, то первоначально крест принадлежал церкви и был у нее выкуплен Тенишевой, но в музей не передан. Кто знает, — может, она хотела церкви вернуть?

Кружков уже жалел, что принял непрошеных гостей. Он устал от этого бессмысленного разговора. Сегодня вечером он улетал по делам своей фирмы в Сургут, и еще не все бумаги были готовы для поездки. Ему было чем заняться помимо этих глупых и ни к чему не ведущих разборок. С документами, касающимися его канадской находки, он, конечно, познакомится поближе, однако потом, после возвращения. Муркин его раздражал. Он знал этот тип людей, говорить с такими не только тяжело, но и бесполезно. Желая завершить разговор в свою пользу, Петр Алексеевич прибегнул к софистике. Последнюю фразу, про желание княгини возвратить крест в епархию, он ввернул просто так, отлично понимая, что предположение сомнительно. Как и ожидалось, оно окончательно деморализовало и вывело из себя собеседника, однако его реакция оказалась слишком бурной. Муркин буквально взвился.

— Что-о-о?! — закричал он, угрожающе приподнимаясь со стула (бизнесмен даже отшатнулся от неожиданности) — Да вы рассуждаете, как этот подлый тип Жиркевич! Какой вы коллекционер?! Коллекционер — это Тенишева была. А у вас личные интересы. — Муркин теперь стоял во весь рост, выражение лица у него было саркастическое. — Что, Петр Алексеевич, грехов много, подарками церкви искупить хотите?! У народа наворовали, а церкви отдаете?! Вон какой кабинет на народные денежки отгрохал! Долбаный олигарх!

— Пошел вон! — Кружков знал за собой, что вспыльчив, и старался сдерживаться. Он долго терпел хамство этого Муркина. Но сейчас тот перешел на личные оскорбления. А оскорблений бизнесмен терпеть не собирался. В гневе он тоже поднялся с кресла. Характер у Петра Алексеевича наличествовал. И не таких, как этот музейщик, приходилось ему обламывать.

Теперь они стояли друг против друга, а Таисия Кирилловна, напротив, провалилась в кресло еще глубже и смотрела на обоих растерянно и даже испуганно, что совершенно не вязалось с ее дородной фигурой.

В дверь уже заглядывали помощник Кружкова Евгений Николаевич и охранник Владислав.

7 глава. 27–29 июня 2019 года. Путешественники.

— Да кто ж его знает, чего он там остался! Сказал, будто в Третьяковку хочет сходить — давно не был, соскучился! — голос Таисии Кирилловны звучал напряженно. — А скорее, просто боялся со мной в поезде ехать после того, что он в Москве натворил. Знал, что по головке не поглажу.

«Очень зла она на Витю, — подумала Кристина, кладя трубку. — Теперь вряд ли на перевод в ее отдел рассчитывать можно. А жаль». Ее муж, Виктор Муркин, перед отъездом уже почти договорился о переходе во вновь открывающийся музей «Русской старины» из краеведческого. Тенишевской коллекцией он интересовался давно, и не только потому что Кристина была из Талашкина. По образованию Витя историк и диссертацию пишет по культурной жизни Смоленщины рубежа Х1Х — ХХ вв. А ведь в «Русской старине» в большом количестве собраны материалы о культурной жизни этого времени, и не только на Смоленщине — как раз его тема. К тому же, супруги мечтали работать вместе.

Витя сам напросился ехать в Москву с Таисией Кирилловной. И вот надо же, как нехорошо это обернулось. Вообще-то Витя был спокойный, нервной в их семье считалась Кристина, а Витя, напротив, обычно выступал стабилизатором ее высокого нервного напряжения. Сердился он редко, но именно поэтому метко. Вспылил там в Москве Витя неожиданно и совершенно некстати. Кристина с ним уже разговаривала несколько раз по телефону и о произошедшем знала от него. Таисии Кирилловне она позвонила, чтобы уточнить ее реакцию. Да, Волохова рассердилась всерьез. Плохо.

Вите не надо было ехать, конечно. Он сильно переживал за музей. Вспылить он мог только защищая жену или музей — Кристина об этом хорошо знала.

Витя рассказал ей по телефону, что, поругавшись с олигархом, не захотел возвращаться вместе с Таисией Кирилловной: «Будет зудеть всю дорогу…» — признался он жене. Ни в какую Третьяковку он не пошел, а сходил на утреннюю службу в церковь, куда передали крест, чтобы взглянуть на него «вживую». Крест вынесли на причастие, как олигарх и говорил — хоть здесь не