Аромат апельсинов - Кэти Джордж

коридору вглубь дома, и у меня почти нет времени осматриваться, так быстро мы идем. Мы поднимаемся по мраморной лестнице, мистер Руфус открывает дверь и, когда мы входим в комнату, закрывает ее за нами.

Это мужская спальня. Обстановка в ней мрачная и суровая. В камине горит огонь. На ночном столике лежит стопка книг в кожаных переплетах. На туалетном столике – мужской набор расчесок с серебряной отделкой. На стенах – снова сельские пейзажи.

Мистер Руфус открывает еще одну дверь, которую я сперва не заметила, потому что она не отличается от стен, и за ней оказалась медная ванна.

– Раздевайся, – говорит он мне. – Я спущусь вниз и принесу горячую воду.

– Я должна вымыться?

– Ты помнишь, что не умеешь говорить? – он прикладывает палец к губам и вскидывает темно-рыжие брови. – Ты должна принять ванну не потому, что грязная, а потому, что сама предпочла бы сделать это, прежде чем одеться.

Я киваю. Это разумно.

Мистер Руфус исчезает из комнаты, и мне хочется осмотреться, выдвинуть ящики, открыть книги и заглянуть в шкафы, но я не решаюсь.

Я захожу в комнатушку с медной ванной. Она вся выложена белой плиткой. На одной стене висит зеркало в позолоченной раме, с другой стороны – узкое окно с непрозрачным стеклом. На табурете лежит стопка полотенец. Еще здесь есть мыло, щетка на длинной ручке и какая-то жидкость в граненом графинчике на полке. Я открываю крышку, и, судя по запаху, это какое-то средство для волос.

Сняв шаль, я кладу ее на второй табурет. В ванне есть немного воды, но она холодная, и ее слишком мало, чтобы помыться. Я понимаю, что должна сесть в ванну. Поэтому снимаю платье и кладу его на шаль, а потом осторожно переступаю через бортик. Я стою и дрожу от холода в одной нижней рубашке и панталонах, когда входит мистер Руфус с ведром горячей воды.

Он смотрит на меня и ставит ведро на пол.

– Вылезай, – говорит он. – И сними это.

Он имеет в виду нижнее белье.

И я его снимаю, думая, что все-таки неплохо, что я привыкла бывать обнаженной перед джентльменами.

– Вот так, – говорит мистер Руфус, наливая в ванну горячую воду. – Можешь залезать обратно. Помойтесь, мисс Титания, и не забудьте о волосах. Я скоро вернусь и помогу вам одеться.

Он берет мою одежду с табурета. Поскольку я не могу говорить, то хватаю его за руку и выразительно смотрю на мои вещи.

– Не тревожьтесь, – говорит он мне. – Я их просто уберу. Хорошо?

Я киваю. Ступаю в теплую воду, которая приятно согревает, и погружаюсь в нее. Закрыв глаза, я откидываю голову назад, опустив ее в воду, а когда открываю глаза снова, мистера Руфуса уже нет.

Мне хочется лежать в ванне весь вечер, но я пришла сюда по делу, поэтому начинаю мыться. Осторожно налив в ладонь немного жидкости из графина, я начинаю втирать ее в волосы. При этом крепко зажмуриваюсь. Бетси – она в этом кое-что понимает – говорила, что такие средства щиплют глаза, и мне не хочется выяснять, так ли это. Не понимаю, в чем смысл этого средства для волос. Оно кажется ничуть не лучше или приятнее старого доброго мыла. Потом я снова ложусь в ванну, смываю пену с волос и начинаю мыться. Возвращается мистер Руфус с кувшином воды.

– Голову помыла?

Я киваю.

– Хорошо. Теперь сиди прямо.

Я подчиняюсь, и он выливает теплую воду мне на голову. Я моргаю и ловлю ртом воздух. Интересно, откуда он так хорошо осведомлен о мытье волос? Но ведь спросить я не могу, верно?

Мистер Руфус протягивает руку, чтобы помочь вылезти из ванной, укутывает меня в большое пушистое полотенце и вытирает мне руки движениями вверх-вниз, словно ребенку. Я не могу не заметить, что ему, похоже, нравится вся эта канитель. Также замечаю, что время от времени он останавливается, озадаченно смотрит на меня и, судя по взгляду, что-то рассчитывает.

В спальне он усаживает меня перед камином, высушивает полотенцем мои волосы и расчесывает их, и снова чутье подсказывает мне, что он уже прежде это делал. Кому-то, кого он, возможно, любил? Может быть, у него была младшая сестра, которую он потерял? Потому что он очень осторожно расчесывает колтуны, нежно оттягивает мои волосы и распутывает их.

У меня возникает странное чувство, очень странное. Я не привыкла к такому обхождению и не знаю, как его принимать. Мне все время хочется воспротивиться, но вы ведь уже знаете, что это запрещено.

Мистер Руфус велит мне расчесывать волосы перед камином, чтобы просушить их, а потом одеться, и показывает одежду, разложенную на кровати. Тут панталоны и нижняя рубашка, чулки и подвязки, корсет, нижняя юбка и бирюзовое платье такой красоты, что у меня захватывает дух. Но я все же задумываюсь: где он раздобыл всю эту одежду? Потом он снова выходит. И это хорошо, потому что при виде этого наряда я так разволновалась, что пальцы отказываются слушаться.

Я только успеваю надеть новые панталоны и нижнюю рубашку, чулки и подвязки, как мистер Руфус возвращается. В руках у него поднос с тарелкой чего-то похожего на суп – прямо как я мечтала! – и пара ломтиков хлеба с толстой корочкой. Он ставит поднос на туалетный столик.

– Поешь, пока я займусь твоей прической, – говорит он. – А потом я помогу тебе затянуть корсет.

И вот я сижу перед зеркалом с тарелкой супа в одной руке и ложкой в другой, с аппетитом хлебаю его и, честное слово, чувствую себя так, будто оказалась в раю. Густой наваристый суп с кусочками мяса и овощей. В жизни ничего вкуснее не ела.

Тем временем мистер Руфус колдует над моими волосами. Он поднимает мои белокурые пряди одной рукой, перекидывает их вперед и смотрит на меня в зеркало.

– Да. Думаю, так, – бормочет он. – Не хлюпай, Нэнси.

Но он с таким же успехом мог бы говорить и сам с собой.

В следующий раз, подняв голову, я не узнаю себя. Волосы все забраны наверх, и лишь несколько локонов свисают по сторонам, словно обрамляя лицо. И, должна сказать, выгляжу я очень даже неплохо.

Я кладу пустую тарелку и ложку на поднос, жестом благодарю мистера Руфуса и оборачиваюсь к нему. Он стоит неподвижно, рассматривая меня так, словно видит не меня, а кого-то другого. Согласна, я вовсе не похожа на Нэнси из Бетнол-Грин.

Я надеваю корсет, поверх него – прекрасное шелковистое платье, а потом мистер Руфус достает из шкафа