Марионетка - Николай Владимирович Андреев

худощавый, среднего роста, лет сорока – сорока пяти, с приятным умным лицом, хлопнул ладонью по крышке багажника и, огорченно покачав головой, принялся внимательно осматривать разбитый фонарь. Второй, тот, что помладше, высокий, с крепкими плечами, подскочил к «Нексии», открыл дверцу, вытащил Романова за шиворот и бросил на асфальт. Стараясь ударить как можно сильнее, он несколько раз пнул носком ботинка ему в спину, затем поднял на ноги и двинул ногой в живот.

Черноволосый продолжал наносить удар за ударом. И в тот момент, когда Романов по-настоящему испугался за свою жизнь, старший, до того молча наблюдавший за этой сценой со стороны, что-то негромко произнес не по-русски. Тот, кто избивал, опустил руки и послушно отошел в сторону. Прислонился к джипу и, вынув из кармана носовой платок, принялся тщательно вытирать вспотевшую шею.

– Что ты наделал, а? – Подойдя к лежащему на асфальте Романову, старший дружелюбно протянул руку. – Совсем новая машина, круг не прошла, а ты ее взял и разбил. Нехорошо это. Что теперь делать будем?

Романов поднялся. Вытирая внешней стороной ладони в кровь разбитые губы, прошамкал:

– Я заплачу.

Старший удовлетворенно кивнул.

– Правильно! Ты заплати, и я тебе ее сразу отдам.

Подняв голову, Романов вопросительно посмотрел на него.

– Простите… я не понимаю, о чем вы?

– Что тебе не понятно? Эту машину я купил за сорок тысяч долларов. Так? А тебе уступлю за тридцать пять.

– Вы не поняли. Я заплачу за ремонт.

– Нет, это ты не понял. Мне разбитая машина не нужна!

Старший положил руку на плечо Романова. Сжал его и еще раз, глядя в глаза, угрожающе произнес:

– И поэтому ты ее купишь у меня… Понятно тебе?

В это время черноволосый, тот, кто избивал, сложил вчетверо носовой платок, засунул его в карман кожаной куртки и, не отрывая от Романова пристального взгляда, неторопливо направился к нему.

– Но вы же сами подрезали меня! – с испугом посмотрев на приближающего парня, воскликнул Романов. – Я не хотел! Вы же сами…

В этот момент на шоссе показалась машина ГИБДД, двигающаяся в сторону аэропорта. Увидев ее, Романов оттолкнул черноволосого и, размахивая руками, выскочил на дорогу.

Автомобиль остановился. Из него вылез неприметного вида лейтенант в мятой форме. Козырнув присутствующим, он не торопясь подошел к машинам. Бегло осмотрел место аварии, повернулся к Романову всем телом и, кивнув в сторону «Нексии», спросил:

– Ваша?

– Моя.

– Предъявите документы!

– Товарищ инспектор, меня избили!

– Попрошу предъявить документы! – повысил голос лейтенант.

Романов отдал права. Инспектор внимательно изучил их, после чего, похлопывая ими о раскрытую ладонь, рассеянно посмотрел себе под ноги.

– Что же это вы, господин Романов, не соблюдаете правил дорожного движения?

Романов обомлел.

– Что вы такое говорите?

– Я говорю о тормозном пути, судя по которому вы превысили допустимую скорость.

– Тут все так ездят! – еле слышно возразил Романов, показав рукой на проносившиеся мимо автомобили.

– Что вы говорите? – усмехнулся инспектор. – А если бы все решили съехать с моста в реку, вы бы тоже последовали за ними? – Он ехидно посмотрел на Романова и, еле сдерживая раздражение, добавил: – Вдобавок ко всему, гражданин Романов, вы нарушили пункт девять-десять «Правил дорожного движения», в котором говорится, что водитель должен соблюдать дистанцию до движущегося впереди него автотранспорта, которая – запоминайте! – позволила бы ему избежать столкновения! Ясно? При разрешенной здесь скорости шестьдесят километров в час дистанция между вами и «Фордом» должна была составлять не менее тридцати метров. Сколько было на самом деле? Пятнадцать, десять, пять?

– Хватит! – перебил его старший из двух черноволосых. – Нам всё ясно.

Не переставая хлопать пластиковыми правами о раскрытую ладонь, инспектор перевел лицо с черноволосого на Романова.

– Ну и что теперь? – спросил его. – Будем составлять протокол или договоритесь полюбовно?

Облизав сочившуюся из губы кровь, Романов огорченно махнул рукой.

– Делайте что хотите.

Инспектор вопросительно посмотрел на владельца джипа. Тот равнодушно повел плечами, как бы давая понять, что подобные мелочи его не интересуют.

– Хорошо. Значит, будем составлять.

Лейтенант залез в свой автомобиль. Вял бумагу и принялся что-то быстро писать.

Романов сел на соседнее сиденье и шепотом пожаловался на то, что черноволосые подрезали его, а теперь вымогают у него деньги за помятый джип. Инспектор в ответ только кивнул. Затем, выполнив все необходимые в таких случаях формальности, приказал Романову расписаться и выйти из машины. Демонстративно пожал протянутые черноволосыми руки, развернулся и отбыл обратно в город.

Едва милицейский автомобиль скрылся из вида, как старший из черноволосых подошел к Романову. С усмешкой посмотрел ему в глаза и, когда тот, внутренне сжавшись, приготовился к тому, что его снова начнут бить, обнял за плечо. Развернул и повел вдоль трассы.

– Ты не думай, – произнес он так, словно хотел оправдываться перед ним за недостойное поведение инспектора, – он мент не самый плохой. Просто у него жена больная. Да и время сейчас, сам видишь, какое, всем деньги нужны. Врачам нужны, ментам, учителям… Испоганились людишки, порядочных совсем не осталось… Ты вот тоже… разбил мою машину, а платить не хочешь. Разве это хорошо?

– У меня нет таких денег, – прошептал Романов.

– Сейчас нет, потом появятся! Ты просто оставайся человеком – помни, что у тебя есть долг перед людьми. А я подожду. Неделю. Потом, извини, друг, включу счетчик.

– Сколько?! – ахнул Романов. – Одну неделю?

Старший убрал руку с его плеча. Развернулся и неторопливо направился назад к машинам.

– Ты понимаешь, – сказал он задумчивым голосом, – время сейчас такое. Со всеми можно договориться. Со мной можно договориться, с ним можно, – кивнул в сторону своего младшего товарища, – а со временем нельзя. Нельзя, потому что оно никого не прощает и жестоко наказывает любого, кто пойдет против него. И нас может наказать… Понимаешь?

Облизав распухшие губы, Романов тихо произнес:

– Так давайте договоримся… без времени… по-людски.

Старший громко захохотал. Хлопнув Романова по спине, сказал:

– Молодец!

Пройдя еще несколько шагов, остановился и, резко перестав смеяться, добавил:

– Ладно, плати тридцать тысяч, и закончим на этом.

Они вернулись к машинам. Заинтересовавшись каким-то камешком на обочине дороги, старший отошел в сторону. В это время его младший товарищ подошел к Романову и, ударив по локтям, заставил поднять руки. Нащупал в пиджаке паспорт, вынул и забрал его.

Старший тем временем залез в машину. Сказал, что вернет ксиву, когда он, Романов, принесет деньги.

Романов молча кивнул. Обошел «Форд», на глаз прикидывая его возраст, и, с удовлетворением отметив про себя незначительность повреждений, спросил старшего: где, в случае чего, найти их.

Старший пристегнул ремни безопасности. Захлопнул дверцу и ответил, что сам найдет его