Султан на побегушках - Дарья Донцова

Ивановича. Сейчас ты состоишь в третьем союзе. Павел Иванович скончался, ты получила право вступать в брак сколько твоей душе угодно. Твоему союзу с Владимиром ничего не угрожает. Если только отчим не захочет уйти, но, полагаю, подобное развитие событий маловероятно. Брак с Романом не оформлялся, это была просто любовная связь.

Маменька закрыла лицо ладонями.

— Вава… Да, был Андрей. С Ромой мы в загс не ходили. Но Роман сейчас нищий, ни копейки у него нет. Выглядит хуже бомжа из пустыни. В нашем доме полно челяди, кто-то определенно откроет рот, растреплет, что у…

Маменька замолчала. Я сообразил, что мне сказали не всю правду про не пойми откуда взявшегося «папашу», и тихо сказал:

— Хорошо.

Маменька подпрыгнула в кресле, на ее лице заиграла улыбка.

— Ты за Ромой присмотришь?

Я кивнул.

— Но только если ты сейчас честно и коротко ответишь на все мои вопросы.

Маменька кивнула.

— Задавай!

— Честно и откровенно, — повторил я. — «Маленькая ложь рождает большое недоверие»[5]. Не помню, кто это сказал.

— Никогда не вру! — воскликнула маменька.

Я постарался не рассмеяться. Мог бы поверить маме, произнеси она «Никогда не говорю правду!».

Глава одиннадцатая

— Если верить Николетте, мужчину зовут Роман Баратынский, — сказал Боря, глядя в монитор.

— Литературная фамилия, — усмехнулся я и процитировал: — «Тебе на память в книге сей стихи пишу я с думой смутной. Увы! В обители твоей я, может статься, гость минутной…» Евгений Баратынский. Прекрасный поэт, современник Пушкина. Фамилия не распространенная. Может, Роман его потомок?

— Если так, то он позор сего рода, — хмыкнул Боря. — Появился в семье партийного начальника и певицы, учился в английской спецшколе, затем в МГИМО.

— Неплохо, — заметил я.

— Хороший старт, — согласился батлер. — Добрый папочка пристроил единственного наследника на хорошее место работы. Уже в двадцать лет у парня появилась своя трехкомнатная квартира в центре Москвы. Затем он женился на девушке, которая тоже не из бедной семьи, стал отцом. Больше ничего о нем нигде нет. Чем сейчас занимается, где живет? Ответов не нашел. Принято считать, что в интернете лежит информация о всех и вся. Ан нет! Не счесть тех, о ком всемирная паутина понятия не имеет или обладает минимумом знаний. Сведений об отъезде Баратынского из России нет. Чисто теоретически он мог стать вашим отцом, но никаких подтверждений этому нет. Немалое количество мужчин растят не своего ребенка, искренно считая, что родили его.

— Каким образом матери удалось столь быстро подвигнуть отца пойти с ней в загс? — изумился я.

— Женщина была очень хороша собой, — улыбнулся Боря, — умела понравиться многим представителям сильного пола. Наверное, ваш папенька искренне влюбился, как школьник. И, учитывая, сколько лет он прожил с женой, у которой сложный характер… Думаю, чувство потеряло яркость, но оно осталось.

— Ладно, Роман сегодня приедет, попробуем разобраться. А еще надо сделать анализ ДНК, — решил я.

— Хорошая мысль, — одобрил Боря. — Но…

Помощник замолчал.

— Но? Договаривай.

— Уверен, что Павел Иванович ваш настоящий отец, — быстро проговорил Боря. — У вас большое внешнее сходство. Вероятно, у госпожи Адилье до знакомства с вашим папенькой были отношения с Романом, в год вашего появления на свет Баратынскому было двадцать пять лет. Чем мужик занимался? Никаких сведений. Возможно, в самом деле жил в США. Правда, не могу найти отметку о его недавнем прилете в Москву. Возможно, бывший любовник соврал Николетте, в реальности он прикатил из другого места. Поищу, где он прописан. Хотя это не говорит о том, что мужчина там живет. И не уверен, что найду информацию.

Я посмотрел на Борю, взял свою трубку и, стараясь выглядеть спокойно, произнес:

— Хватит заниматься ерундой. У нас клиент. Сейчас позвоню одному человеку, если он согласится встретиться, то, возможно, сумеет помочь разобраться в деле… Алло! Леонид Григорьевич?

Поскольку я поставил телефон на громкую связь, Боря тоже услышал ответ.

— Привет, Иван Павлович. Надеюсь, у тебя все хорошо.

— Да. Но очень требуется ваш совет.

— Приезжай. Не забудь гонорар — трехлитровый баллон с маринованными огурцами от Анны Ивановны.

— Наверное, на дорогу понадобится час, — предположил я.

— Не спеши. Убогий старикашка все равно сидит дома — на пенсию не разгуляешься, — донеслось в ответ.

Я встал и направился в холл.

До поселка Варварино удалось доехать быстро, пробок на шоссе не встретилось. «Убогий старикашка» встретил меня на пороге своего трехэтажного особняка, взял тару с огурчиками и радостно воскликнул:

— Праздник желудка! Сейчас спрячу склянку подальше, а то Елена отнимет. Втемяшилось ей в башку правильное питание! Чайку заварить?

— С удовольствием побалуюсь, — улыбнулся я. — Только не очень крепкий.

— Чай по цвету должен напоминать деготь, — возразил Леонид Григорьевич. — Если он желтенький, то это моча сиротки! Давай, Иван Павлович, не кочевряжься, пей то, чем старичок несчастный угощает. Сядем в моем кабинете. Елена!

— Здесь я, — ответил приятный голос, и я увидел экономку.

Та улыбнулась.

— Иван Павлович! Давненько вы не заглядывали.

— Не кокетничай, — погрозил ей пальцем хозяин. — Все равно Ваня на тебе не женится. Он застарелый, покрытый мхом холостяк.

Лена развела руками.

— Может, когда-нибудь, лет в восемьдесят, захочет иметь супругу рядом и вспомнит про меня.

Женщина отняла у хозяина банку с огурцами и убежала.

— Вот язва! — улыбнулся «убогий старикашка». — Палец ей в рот не клади — откусит. Ваня, тебе кошка нужна?

— У меня Лерочка есть и собака Демьянка, — быстро напомнил я.

— Значит, себе оставлю, — вздохнул Леонид Григорьевич, шагая по лестнице на второй этаж. — Маня моя троих родила. Двоих уже пристроил, а последыша никак не получается. Ну, он симпатичный, пускай с нами живет, места много.

Минут десять мы говорили о всяких пустяках, потом хозяин произнес:

— Докладывай. С чем пришел?

Я рассказал ему про Игоря Мартынова, Татьяну Мироновну Никитину и вообще все о нашем деле.

— Интересно, — произнес Леонид, когда я замолчал. — Значит, модельер пропал? Татьяна о нем ничего не слышала?

— На данном этапе у меня такая информация, — подтвердил я. — Слышал, что у преступных группировок вроде были свои тюрьмы. Так ли это?

— Не тюрьмы, а, скорее, застенок гестапо, если понимаешь, о чем веду речь.

— Слава богу, я родился после тысяча девятьсот сорок пятого года, тайная полиция Германии[6] уже была упразднена.

— Без приказа Толика Кузина туда никого не запихивали, это была его вотчина. Ясно, что документацию пахан не вел. Попадали под арест те, кого Кузин хотел не просто убить, а от всей своей гнилой душонки помучить. Когда живодера убили, никто, кроме его верного пса Толика, понятия не имел, где каземат находится. Нет сомнений, что все, так сказать, зеки умерли от