В ожидании Большой волны - Саша Южный

– Вы что-то хотели мне сказать.

Кесседи чуть помялся и произнёс:

– Да, мистер Райт. Спешить нам особо некуда, я вот и подумал, а что если нам того…

Возникла пауза. Райт непонимающе уставился на Кесседи. Он начинал его раздражать.

– Чего «того»?

– Разрешить эту авантюру по-другому.

Райт, начав было подниматься по лестнице, остановился:

– Чего ради? Если вы вдруг испугались и раздумали, это ваше дело. А я доведу дело до конца.

Райт залез в карман. Достав бутылку, сделал пару глотков и протянул её Кесседи:

– Держите! Вам нужней, а я уже на финишной прямой, и ничего меня не остановит.

– Подождите, – принимая бутылку произнёс Кесседи. – Дело как раз в том, что я не испугался. Я прозрел! Внезапно! Понимаете? И сразу побежал к вам, чтобы вы не наделали глупостей.

Райт покосился на петлю, до которой оставалось подняться на пару ступенек, и сказал:

– Хороши глупости!

– Вы поймите, жизнь прекрасна, – заторопился Кесседи. – Уродлива цивилизация. Вы только подумайте, из-за чего вешаетесь?

– Вы лучше сами подумайте, – посоветовал ему Райт и поднялся на ступень выше.

– Я подумал.

– Ну, и из-за чего?

– Из-за шлюхи, которая получала от меня секс в каждое мгновение, когда бы не захотела. В итоге, пресытившись, ушла к другому за новыми ощущениями и получила вскоре такую же пресыщенность. Тогда она нашла третьего. И всё повторилось. А надо было всего-то держать кобылку в стойле на голодном пайке. Так чтобы секс не появлялся у неё, стоит только его пожелать.

Кесседи задрал голову и посмотрел на Райта. В зелёном свете светофора его лицо выглядело как физиономия существа, явившегося с того света.

– А что было дальше?

– Дальше? – Кесседи на некоторое время задумался. – Я человек впечатлительный. Да! Но мне повезло. Я нашёл Женщину. С большой буквы. У вас закурить есть?

Райт полез в карман, достал пачку «Лайки Страйк», протянул одну сигарету Кесседи, вторую закурил сам. Они сделали по несколько затяжек.

Райт ожидающе взглянул на Кесседи.

– И всё, что было до неё, мне казалось просто дурным сном, – продолжил тот. – Отработкой грехов, чтобы стать достойным лучшего. Но сегодня утром меня уволили с работы. Я не скажу, что встретил это с улыбкой. Я очень огорчился, но у меня была Джесика, и с такой женщиной ничего не страшно, и я поспешил домой. И знаете, что я увидел, войдя в дом? Джесику в постели с другой женщиной.

– И?

Кесседи пожал плечами:

– Дальнейшее помню плохо. Пришёл в себя только тогда, когда вы об меня запнулись. Спускайтесь, Райт. Я знаю, вернее, весь городок знает, что вы остались без должности. Вы подумайте, из-за чего собрались вешаться. Из-за того, что лишились какого-то малого кусочка блага?

– Нуну, – с наигранным интересом произнёс Райт.

– А что вы, собственно, имели? – продолжил Кесседи. – Жалование начальника станции, которое позволяло выбрать в магазине кусок телятины посочней? Возможность съездить лишний раз на побережье, чаще менять автомобиль? И, утратив такую малость, вы готовы покинуть этот потрясающий мир с его рассветами в росе, закатами в огне, мир, полный прекрасных женщин?.. Из-за лишнего куска колбасы? Да вы псих!

– Вы тоже!

– Я уже нет. А вы хотите стать самоубийцей. Таким, как вы, на сковородку в аду даже масла не подливают, чтобы зад не подгорел. Так и будете жариться вечность всухую. А мимо будет проплывать прекрасная голубая планета.

Кесседи замолчал. Райт, поколебавшись, сошёл на ступеньку ниже.

– В этом мире всё, вплоть до самой крохотной козявки, борется за жизнь до конца. Говорю это как биолог. И никогда не покончит с собой. Всё, кроме человека, венца природы, как он мнит о себе. А на самом деле круглого болвана, который не сумел даже органично вписаться в эволюцию. И испоганил всё, до чего только сумел дотянуться своими липкими ручонками.

– Я тоже не псих, что дальше, – Райт, наконец, покинул лестницу и встал на насыпь. – Чёрт! Откуда вы взялись, Кесседи. Я порвал все связи с миром.

– Я знаю один рыбацкий поселок на побережье. Простая жизнь, простые радости, а ещё океан с закатом в придачу и церковь. Что у вас с семьёй?

– Я ушёл. Мы чужие. Сказал, что ухожу вешаться.

– Мы тоже, как вы, наверное, поняли, теперь чужие. Идёмте. У меня недалеко машина, – Кесседи развернулся в сторону, откуда пришёл, и легко, как свободный человек, зашагал по рельсам.

Райт, волоча с собой лестницу, поплёлся за ним. Его походка была, несомненно, тяжелее. Кесседи несколько раз оглянулся на него и сказал:

– Мистер Райт, вы хотите быть человеком с лестницей?

– Что? – не понял Райт.

– Там, куда мы едем, семафоров нет. Не к чему будет приставить.

– А! – наконец дошло до Райта. – Чёрт! – он метнул лестницу за насыпь. – Машинально как-то. Просто лестница на какое-то время оказалась самым нужным предметом.

Луи, выйдя из дома Декарта, сначала направился в заведение Полы. Народу в нём оказалось гораздо больше, чем полтора часа назад. Сама хозяйка, завидев вошедшего Луи, блеснула ему ослепительной улыбкой. «Просто пожар, не женщина», – подумал Луи и достал из-под пальто трубу, которую прятал там, чтобы она не остыла на холодном воздухе. Холодная труба всегда казалась ему просто куском мёртвого железа.

Первым Луи исполнил, как и обещал, «Цвета лиловые полей», а потом закатил попурри из десяти мелодий. Вышло больше, чем полчаса. Забулдыги, сидевшие в зале, даже стали притоптывать своими ботинками об пол.

– Смотри-ка! – удивилась Пола. – А я думала, что их ничем уже не расшевелить.

Покинув заведение Полы, Луи решил идти по железнодорожному полотну. Ночь стала непроницаемой – ни луны, ни звезд. Только кое-где одинокие фонари лили свой желтый свет на улицы, которые ползли от рельсов вверх на гору.

Декарта не стало. Луи ещё не осознал это до конца, но на душе уже было скверно. Он шёл по шпалам, пока не достиг светофора. Здесь он соскочил с рельсов, добрёл до своей улицы и зашагал в гору. К этому времени ему сделалось совсем тошно. Навстречу из темноты выплыла фигура. Луи, приглядевшись, узнал Кеслера, их соседа, который поприветствовал его взятием двух пальцев под козырёк кепки.

– Салют, Луи!

– Салют! – ответил Луи.

– Ты из центра?

Луи кивнул.

– Случайно начальника станции там не видел?

– Зачем он тебе? – удивился Луи.

– Говорят, он пошёл вешаться.

– Я слышал.

– На нём ботиночки совсем новые. Я вчера видел. А зачем покойнику новые ботинки. Жмут, наверное, ещё к тому же. Понимаешь? Только никому не говори. А то набежит желающих.

Кеслер взглянул на Луи, заржал, как лошадь, и довольный собой,