В ожидании Большой волны - Саша Южный

– Итак, леди и джентльмены, Луи Хоупкинс и Зак Буш. «Твоя любовь».

Луи начал первым в миноре. Чуть позже в мелодию трубы бархатисто влился рояль. Луи пробежался взглядом по лицам публики, они светлели. Дин Цетти, сидевший в первом ряду, завороженно слушал мелодию. Недалеко от него находились Наташи и Мария.

Когда Луи и Буш закончили играть, некоторое время стояла тишина, потом откуда-то из самой глубины зала появился едва слышный шум.

Шум медленно нарастал, подобно несущемуся издалека снежному потоку, распространялся во все стороны, охватывая зал, и вскоре в нём бушевало торнадо, состоящее из аплодисментов, перерастающих в овацию, свиста и восторженных криков. Зал вставал со своих мест и аплодировал стоя.

Буш и Луи кланялись публике.

– Вот она, Большая Волна! – произнёс Луи. – Она пришла, Зак, дыши ей, впитывай её сладость! Мы заслужили!

Луи провел глазами по залу и не увидел Наташу.

– Где Наташа? – спросил он.

– Только что сидела на своём месте, – ответил Буш.

– Я сейчас, – сказал Луи и исчез со сцены.

Когда Луи выбежал в холл, он увидел Наташу, которая быстрым шагам направлялась к выходу.

Луи окликнул её, но она не остановилась. Тогда Луи обогнал и преградил путь к выходу.

– Я не увидел вас в зале! Мария на месте, а вы исчезли.

– Она прекрасная женщина, – сказала Наташа.

– И потому она там вместе с нами, а вы сбежали.

– А помните, как ушли вы, когда я приехала к вам на баржу? Молча! Вы и ваш компаньон Буш. Не кивнув хотя бы на прощание. Вы просто проигнорировали меня. И только потом, спустя уйму времени, я услышала что где-то там далеко, в какой-то тюрьме объявился гениальный трубач. В те моменты вы вспоминали обо мне? Когда блистали на тюремной сцене?

– В те моменты я пытался вас забыть.

В холле появился запыхавшийся Дюпон.

– Я понимаю, что любовь возникла перед вами внезапно, как молния, но сейчас в зале томится чёртова прорва народа… Они ждут продолжения.

– Вы ошибаетесь, – холодно произнесла Наташа. – Нет никакой любви. Её уничтожили, едва она родилась.

– Понятно! – Дюпон схватил Луи за рукав рубашки выше локтя и потянул к лестнице в зал. От рывка у Луи на рубашке расстегнулись две верхних пуговицы, открывая висящий на шее кулон.

Наташа, намеревавшаяся выйти на улицу, вдруг резко остановилась. Её заинтересовал кулон на шее Луи.

– Оригинальная штучка, – произнесла она, указывая на кулон.

– Это… Это единственное, что я сохранил, не пропил, не позволил ни отобрать, ни украсть.

– Он так вам дорог?

– Да!

– Откуда он? – Наташа подошла ближе к Луи, чтобы рассмотреть кулон.

– Мне подарила его одна юная особа. По крайней мере, мне хотелось бы верить, что подарила.

– Как это?

– Она сделала это оригинальным способом…

– Повесила кулон на куст, а сама ушла, – продолжила за Луи Наташа.

Луи, приоткрыв было рот, так и замер, вглядываясь в лицо Наташи. Он почувствовал, как тонет в зелёной бездне её глаз, на дне которых прыгали лукавые бесы.

– Ты?! – произнёс он наконец.

– Я! – ответила Наташа.

Она протянула руку и потрогала кулон.

– Столько лет прошло! Ты сохранил его. Это удивительно!.. Иди, тебя ждут. А я пойду на своё место. Обещаю, что не сбегу и дождусь тебя.

Луи развернулся и побежал. Вслед за ним бросился и Дюпон. Обернувшись, на ходу он крикнул Наташе:

– Вы потрясающая девушка!

Дюпон вышел на сцену, когда Наташа уже усаживалась на свое место. Он взял микрофон и, посмотрев в сторону Луи, пробормотал:

– Учишь вас… а делать всё равно всё приходится самому. Сказать-то надо всего три слова, чтобы девчонка оттаяла…

Дюпон поднес микрофон к губам и произнёс:

– А теперь «Река». Луи посвящает эту композицию девушке, которую любит! Пусть она простит его… И памяти мастера Декарта, который научил его создавать это волшебство – Музыку!

Всем, кто ждал Большую Волну и дождался её, и тем, кто не дождался, посвящается, ибо решимость последних достойна уважения.