В ожидании Большой волны - Саша Южный

пиджаке, чёрных очках и шляпе. Присесть ему было негде, и он просто облокотился одной рукой о стол. Некоторое время Луи и чёрный тип молча смотрели друг на друга. Незнакомец заметил пистолет в руке Луи и усмехнулся, а затем снял очки. Перед Луи стоял Эже Дюпон.

– Эже?! – удивлённо протянул Луи, – Красиво вошёл! Какие манеры! Где таким учат? Ты так ко всем входишь?

– А ты думал! Это ты здесь погряз в какой-то дешёвой мелочёвке. Люди, подобные мне, на такие пустяки не размениваются.

«Эже явно пришёл неспроста, – быстро соображал Луи. – Наверняка притащил какую-нибудь очередную авантюру. И сейчас речь не пойдет о том, соглашаться или нет. Не в том он положении. Конечно, придется соглашаться. Более-менее реального вряд ли кто-нибудь предложит. А жить как-то надо».

В подтверждении его мыслей Дюпон произнёс:

– Есть возможность очень хорошо заработать, – Дюпон достал из-под пиджака большой конверт и бросил на стол. Луи взял его в руки, и его лицо вытянулось. Он ждал чего угодно, только не этого.

– Это что, розыгрыш? – спросил он, разглядывая тиснённые золотом буквы на конверте.

– Розыгрыш?! – рявкнул Дюпон. – Сразу видно, деревня! На бумагу посмотри. Специальная. Доставай письмо!

Луи достал письмо, развернул и внимательно осмотрел. Подлинность бланка не вызывала никакого сомнения.

Он держал в руках предложение дать концерт в «Линкольн-центре», ему и Бушу.

Луи обдало горячей волной.

– Но как ты это делаешь, Эже? Это же!..

– Это же моя лучшая авантюра! – подхватил Дюпон. – Да, «Линкольн-центр»! И это ещё не всё. Есть люди, которые с удовольствием помогут нам раскрутиться. Мы почти на гребне волны.

– Но как?!

– Всё просто. Мистер Дин Цетти с ума сходил от твоей музыки. Он ждал, когда выйдет пластинка. Он был уверен, что такую музыку не могут не заметить. А потом всё оборвалось. Да и понятно. Ты три года играл для разной шпаны в тюрьме, а приличные люди всё ждали впустую.

– Что за Цетти? – спросил Луи.

– Ладно, всё по порядку. Куда тут присесть?

– Садись на моё место, – уступил Луи свой стул.

Дюпон устроился на нём поудобней и начал свой рассказ:

В пятницу днем он стоял на базаре и мирно насвистывал «Реку». Он её насвистывал, когда было настроение. И вот тут чья-то здоровенная лапа обхватила сзади его за бицепс, словно это был прутик. Но не на того напали. Лапа не успела ещё сомкнуться, как Дюпон моментально, словно только этого и ждал, выдернул руку из смыкающихся тисков и бросился бежать. Какой-то громила в чёрном костюме припустил за ним. По пути к нему присоединились ещё двое таких же мордоворотов.

Дюпон нёсся, ловко лавируя меж людей. Громилы же неслись, как бегемоты, снося всё на своём пути: людей, лотки, горы ящиков, стенды рекламы.

Прервав повествование, Дюпон замолчал и достал дорогую сигару:

– Не возражаешь?

Луи кивнул. Дюпон прикурил сигару, пустил клуб дыма, и тот пополз по направлению к окну.

Дюпон продолжил повествование.

Он свернул влево, нырнул в калитку и запер её изнутри. Один из громил просто вынес её собой, как кусок картона, так и бежал с половиной калитки на шее. Потом Луи выскочил на площадку пять на пять. Он пересёк её и, так как погони не было видно, остановился, чтобы перевести дух. Вскоре появились его преследователи. Они цепочкой один за другим возникли на площадке и, заметив Дюпона, встали. Было заметно, что бугаи выдохлись. Их физиономии блестели от пота, широкие груди вздымались и опадали, как меха. Забег кончился, подумал Дюпон и расслабился.

Один из громил, с трудом переводя дыхание, спросил:

– Зачем бежал?

– Рефлекс, – ответил Луи. – А вы… зачем догоняли?

– У нашего босса к тебе вопрос.

– Пусть запишется на приём.

В это время возле площадки появился «Кадиллак». Из него выбрался импозантного вида мужчина и подошёл к Дюпону.

– Я Дин Цетти, – произнёс мужчина.

– А я Эже Дюпон, – с некоторым вызовом произнёс Эже.

– Что это вы насвистывали? Перед забегом?

– Это «Река», – переводя дыхание, ответил Дюпон.

– Река? – с сомнением произнёс Дин Цетти. – А я знаю другие названия.

– Ерунда! – возразил Дюпон. – Эта «Река». Её написал Луи Хоупкинс. Он посвятил её памяти своего учителя, бездомного трубача негра Декарта. Могу назвать дату. Луи написал музыку ровно в тот день, когда умер Декарт.

– Потрясающе, – слегка ошарашенно произнёс Дин Цетти. – Да здесь целая история! Я столько лет ищу автора и ничего не знаю о нём. А вы…

– Я его импресарио, – перебил его Дюпон.

Цетти едва не подпрыгнул.

– О Боже! Наконец-то! Я Дин Цетти. – протянул он руку Дюпону. – Я немного сентиментален. Славянские корни и всё такое.

Дюпон кивнул на громил Цетти.

– У ребят, наверное, тоже? Так бежали! Полбазара снесли.

– А… да, конечно, – чуть рассеяно произнёс Цетти. – Так вот, эта музыка… Она запала в душу. Даже не знаю, как сказать… Я слышал её всего дважды, очень давно, потом она пропала. Я искал её, как потерянную любовь. Ждал. Ничего! Ни пластинки, ни плёнки. Говорят, она приходила с западного побережья.

– Да. Но мы ничего не записывали. Даже ноты. А «Реку» исполняли только раз за вечер, да и то в одном месте.

– Оригинально! Просите всё, что хотите, но познакомьте меня с этим Луи.

Дюпон вздыхает.

– Я вас прошу… я… – начал было Цетти.

– Что вы можете? – довольно бесцеремонно оборвал его Дюпон.

– Я нефтепромышленник. У меня нефтяные вышки. Знаю много влиятельных людей в правительстве. Помогите мне. И я помогу вам.

– Что ж, я знаю только одну вещь, которая заставит Луи бросить дела. Пообещайте нам концерт в «Линкольн-центре».

Дюпон закончил своё повествование и взглянул на Луи.

– Вот так Эже Дюпон вышел на Большую воду. Я снова твой импресарио!

– Да, Эже!

– Приглашение на тебя и Буша. Думаю, этот парень заслужил раз-другой сыграть в приличном месте. Где он?

– Всё в порядке. Он в городе и в хорошей форме.

Вечером десятого сентября 1970-го года по коридору «Линкольн-центра» в сторону сцены двигался лиловый джентльмен в белом смокинге, Эже Дюпон. Людей в коридоре не было, и, видимо, потому он позволил себе говорить вслух. Но скорей всего это пела его душа:

– Бывает так, джентльмены, что судьба возьмёт, да и преподнесёт сюрприз в тот самый момент, когда ты уже ничего от неё не ждёшь. И тогда твоя собственная никчёмная жизнь вдруг сверкнёт тебе бриллиантом полным игры и света.

Дюпон подошёл к двери, распахнул её и ощутил дыхание большого зала, заполненного людьми. Он чуть помедлил и шагнул на сцену, где уже находились Луи и Буш. Дойдя до её середины, он