Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков

артелям не отменяли задачу найти мастера в кабаках, поэтому Вася нацелился не светиться вблизи тех мест, где проводил обход, а снова отправился на Пороховые.

Это был полноценный рабочий день. Вася окончательно умотался, пока ехал на трамваях с пересадками на Выборгскую сторону. Стемнело и зажглись фонари, когда он толкнул дверь рюмочной и зашёл в её тусклое и пока ещё чистое нутро. Работяги только-только начали возвращаться со смены, но ждать не имело смысла. В злачном месте успел скопиться тёмный элемент. И этот элемент признал Васю.

– О, малой пожаловал!

К своему неудовольствию Вася углядел старого пропойцу в компании молодых хулиганов, а те с наглым любопытством уставились на него.

«Нападай и кусай, – подумал Вася. – Я – сотрудник уголовного розыска».

Он теперь не мог включить задний ход и смыться.

Позор в сербско-румынской артели заставлял его отыграться хоть на ком-то. Вася борзо подвалил к столу, сунул Мутному Глазу руку:

– Здорово! А ты чё здесь?

Мутный Глаз даже стушевался.

– Да забрёл. Пропустить…

– Здорово, братва, – приветствовал хулиганов оперуполномоченный Панов.

«Фабрично-заводская школа, – подумал Вася. – Лесные каникулы…»

«Летние каникулы, – тут же спохватился он. – О чём я…»

«…Или прогулы…»

Каждый из них стал подозреваемым.

Хулиганы поздоровались в ответ, выражая вежливость и присматриваясь к незнакомцу. Они ещё не решили: бить, говорить или пить, но для начала решили пропустить. Вася каждому пожал руку, сдержанно представляясь, и услышал в ответ имена и клички, которые навсегда ухватила цепкая память опера. Он не забудет установочные данные и после раскрытия уголовного дела. А когда к персональному пенсионеру МВД полковнику Панову приедет корреспондент газеты «Ленинградская правда», Василий Васильевич назовёт их поимённо, будто познакомились они вчера.

А в 1933 году молодой человек в тесноватом пиджачке вернулся за стол к гужбанящим придуркам, поставил кружку пива и стопарь водки.

– Будем здоровы, пацаны, – молвил он и отпил водоньки немного.

И все сказали: «Будем». И выпили.

«Будете», – подумал Вася.

Братва стала приглядываться и заинтересовалась:

– А ты не легаш ли, часом?

– Кто, я? – засмеялся Вася Панов.

– Например, ты, – с вызовом дополнил один.

– Сам ты легаш, – всерьёз разозлился Вася на обидное прозвище, и злость его была неподдельной.

Шантрапа почувствовала, но поняла по-своему.

Спрашивающий сбавил обороты.

– Ты откуда такой нарисовался? – он был примерно васиного возраста и старше всех остальных.

– С Рахьи, – уже спокойнее ответил Вася, который в детстве гостил там летом у бабушки, и потому отвечал не задумываясь.

– Что за место такое – Рахья?

– Возле Ладоги, не доезжая. Отец на торфах работал, – и хотя это было недолго, Вася не соврал, а собеседник заметил, что он говорит правду.

– А Лидку из кооперации знал?

– Сволочь-то эту! – возмутился Вася более чем искренне. – Это ж падла жадная была! Клещ болотный, натуральная тварь.

– А тётку Анну?

– Тётку Анну не знал, – честно сказал опер Панов. – У нас на деревенской стороне такой не было.

– А дядю Кузьму?

– Дядю Кузьму, хромого? – уточнил Вася, который приходил к дяде Кузе курить. – Сидели вместе на завалинке, которая на дорогу выходит.

– А ты говоришь, Штакет! – переглянулись хулиганы с дрищеватым шпаном, должно быть, родом из бараков торфоразработок посёлка Рахья.

«Почему я его не знаю? – подумал Вася. – Или он потом приехал?».

– А ты откуда? – спросил он Штакета.

– Со Ржевки, – ответил тот и поинтересовался в свою очередь: – Где лямку тянешь?

– Учеником переплётчика в Публичной библиотеке. На самом деле, таскаю всякий хлам туда-обратно, – безрадостно поведал Вася.

– А к нам чего забрёл?

– Надо.

– Чего надо?

– Дело у меня тут, – честно сказал Панов, подумывая, что завтра он заведёт на них дело оперативного учёта, а пока для него соберёт данные.

– Какое дело? – не унимался Штакет.

– Ты сколько получаешь?

Этим он глубоко задел пацана. Штакет потупился, зашмыгал носом.

– Нисколько, – пробурчал он. – На «фазанке» много не заработаешь.

– Да я тоже не богат, – сказал Вася. – Вот, хочу гильзы зарядить, чтоб недорого.

– Какие гильзы? – заинтересовались пацаны.

– Да вот.

– Опять ты за своё, – сказал Мутный Глаз. – Говорю же, на рынке купи.

– Нет у меня денег на рынке покупать, – со сдержанной досадой ответил Вася.

– А сколько тебе надо? – спросил самый крепкий из пацанов, высокий, с чёлкой и быстрыми глазами налётчика, которого хулиганы помладше с опасливым уважением звали Виталиком, хулиганы постарше – Захаром, из чего Вася сделал вывод, что он, скорее всего, Виталий Захаров.

– Семь штук.

– Шпалер есть?

– Допустим.

– Продай.

– Нет, – категорично, словно перед ним и в самом деле стоял вопрос продажи табельного оружия, отрезал Вася. – Мне самому нужен.

– Червонцев поднимешь.

– Хрустов я сам добуду, – впервые у опера Панова на лице появилась совершенно волчья улыбочка, и это умение закрепилось в его мимических мышцах, слегка изменив выражение лица. – Мне шпалер зарядить надо.

– Ну, малой!.. – только и сказал Мутный Глаз.

С пива пацанов забрало, и они наперебой начали хвастать друг перед другом сплетнями и выдуманными подвигами, спеша выговориться, – видать, собирались нечасто, а когда находились деньги на выпивку. Вася слушал и мотал на ус. Про стрельбу в Пундоловском лесу не упоминали, но всё равно было познавательно.

Когда пиво кончилось, хулиганы повалили из рюмочной, и Вася вместе с ними, оставив Мутного Глаза дожидаться нового мецената.

Шатались по улицам, орали дикими голосами, задирали прохожих. Вывернуть карманы никому не решились, но к тому шло.

Случайно компания оказалась на остановке, когда подъезжал 30-й трамвай.

– А вот и мой, – соврал Вася. – Я на нём до дома доеду.

– Не прощаемся!

– Ты давай заходи ещё, – загалдели гопники.

Захар, он же Виталик, отошёл от гоп-компании к рельсам, на которые накатывал звенящий вагон.

– Ты если надумаешь, заходи в шалман, я со старшими переговорю насчёт семи штук. Вообще, дело может быть. Ты как?

– Если нормальное, я – за, – сказал Вася. – Мне деньгу зашибить надо в край, а то жизнь летит.

Трамвай сбавил ход и задребезжал всеми стёклами. Времени не осталось. Виталик решился.

– Заходи ко мне, я на Исаковке живу, Панфилова десять. Запомнишь?

– Запомню, – сказал опер Панов и пожал ему на прощание руку. – Я обязательно зайду.

12

Настоящий пристрельщик

Денег с шестисот литров этилового спирта-ректификата I сорта пришло столько, что Лабуткин забыл о продуктовых карточках и отсылал мать на рынок за парной говядиной и в коммерческий магазин за белым хлебом.

Бочки поставили к нему в сарай. У Зелёного было опасно – к нему мог зайти участковый, а Лабуткин был на хорошем счету. Ни мать, ни жена не задавали вопросов, откуда взялся спирт и что с ним будут делать. Домашние