За стеной - Валентина Каримова

Зайдя в квартиру, я отметила, что Машка была в хорошем настроении. Радуется, что мы с Костей поругались?

— Молодец, что приехала, — сказала она, — давно надо было остаться у нас с мамой на ночь.

— Кстати, где она?

— Ушла к подружке, вернётся через час. Мы с тобой пока чаю попьём. Хотя, я такая голодная, что, кажется, могу съесть слона.

«Что ж, — подумала я, — вот и возможность расставить все точки над i».

Подождав, пока «подруга» расправится с едой, я спросила хмуро:

— Маш, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Она округлила глаза:

— В каком смысле?

— Ну, не знаю. Может, ты что-то забыла мне сообщить, а теперь передумала?

— Не знаю, о чём ты. Будь добра, скажи прямо.

— Хорошо. Как давно вы с Костей… вместе?

Машка замерла, так и не донеся до рта вилку с наколотой на неё макарониной в соусе.

— Ты что, с дуба рухнула? — изумилась она. — Что значит — вместе?

— Я знаю, что вы были в кафе. Костя мне сам рассказал.

Она отложила вилку, взяла салфетку, не смотря на меня… как будто нарочно тянула время.

— Если он сам рассказал, значит, тебе известно, что мы встретились, чтобы обсудить твоё состояние. У нас с Костей ничего нет и не было никогда. Зачем ты это сейчас выдумала? Не думаю, что Костя мог тебе сказать такое…

— Давай на чистоту, — поморщилась я. — Он ведь тебе всегда нравился, верно? То, что ты позвала его в кафе за моей спиной, да ещё рассказала о том, что было в типографии, это, знаешь, как-то не по-дружески…

— Я беспокоюсь за тебя, — перебила Машка, повысив голос. — Мы с Костей — самые близкие тебе люди, и, кроме него, мне больше не с кем было это всё обсудить.

— Замечательно. Под видом беспокойства за подругу, пытаешься занять её место? — жестко спросила я. — Косте можешь вешать лапшу на уши, мне — не надо.

— Да что с тобой стало? — Машка с раздражением отбросила салфетку. — Ты вообще слышишь кого-нибудь, кроме себя? Повторяю: у меня и в мыслях не было сближаться с твоим мужем!

— Отдай мне ключ от нашей с Костей квартиры, — ледяным тоном попросила я.

— Вот ещё одно доказательство того, какая ты эгоистка! — выкрикнула Машка, ещё больше распаляясь. — Помнишь только то, что касается тебя любимой! Что хлопаешь глазами? Уже забыла, как у меня отняли сумку в парке и какого страха я натерпелась?

Ах да, точно. Кажется, пару месяцев назад неизвестный напал на Машку вечером в парке и скрылся, отобрав сумочку с кошельком, документами и ключами. Правда теперь мне казалось, что это не несчастный случай, а подготовленная заранее акция, чтобы сделать вид, что ключей у неё больше нет.

— И где этот таинственный воришка? — с издёвкой спросила я. — Дай угадаю — его не поймали? Знаешь, почему-то мне вспомнилась расхожая фраза: «А был ли мальчик?»

— Убирайся отсюда, — с отвращением сказала Машка и отвернулась.

— С радостью, — бросила я, вставая из-за стола, а потом побежала к своей машине.

Оказавшись в салоне, расплакалась. Сначала мне было невыносимо жаль себя, обманутую и преданную то ли мужем, то ли подругой, то ли ими обоими, потом в голове стали появляться первые сомнения и даже робкая надежда: а вдруг всё-таки Машка не при чём? И Костя?

«Что же я делаю? — сразу подал голос внутренний критик. — Эмоции в очередной раз взяли надо мной верх. Ну почему, почему я не сдержалась и сразу обрушила на Машку и Костю свои подозрения? Любой человек заслуживает того, чтобы его выслушали! Надо было не бросаться обвинениями, а дать им возможность спокойно всё объяснить! Например, можно было бы для начала просто спросить у Машки, кто её новый мужчина».

Теперь мне стало противно от самой себя. Как легко я записала самых близких мне людей в злодеи, не выслушав, не разобравшись, не найдя прямых доказательств! Как будто они когда-то давали повод усомниться в своей порядочности и хорошем ко мне отношении! Стало мучительно стыдно и вот уже казалось, что это кто-то другой специально всё подстроил. Кто-то третий… Кто-то, кто целенаправленно решил рассорить меня с самыми близкими, чтобы я была максимально уязвима, оставшись одна.

Неожиданная догадка вдруг поразила меня. Точно! Как же я упустила очевидное? Павел! Если подумать, вот кто как нельзя лучше подходит на роль Доброжелателя. Ну, конечно, он вовсе не случайно оказался тогда на мосту…

Глава 6 Третий подозреваемый

Припарковавшись на стоянке у своего дома, я не стала глушить двигатель. Сидела, глядя перед собой, снова и снова прокручивая в голове происходящее.

Теперь причастность Павла к этой истории казалась мне всё вероятнее.

Мы познакомились с ним ещё до Кости. Ни тогда, ни позже я не видела в Павле партнёра на долгий срок. Он, конечно, хороший парень, но с огромным для меня минусом — отсутствием каких бы то ни было амбиций. Деньги, карьера, статус — Павел не придавал всему этому значения, предпочитая работать на одном месте и в одной должности годами. Для меня, привыкшей ставить цели и добиваться их, это выглядело почти как слабость. Я ценила в нём другое — спокойствие, надёжность, предсказуемость. С ним можно было выдохнуть, не играть, не держать лицо.

Когда я сказала, что выхожу за Костю и хочу прекратить отношения, Павел принял это по-мужски — спокойно, без скандалов, хотя я видела, конечно, что причинила ему боль. Какое-то время мы не общались, пока однажды, впервые крупно поссорившись с Костей, я сама не позвонила Павлу. Он был рад возобновлению нашего романа, сказал, что у него так никого и не было…

Звук входящего сообщения отвлёк меня от мыслей. Открыв его, я почувствовала, как кровь мгновенно прилила к лицу. Костя переслал мне три фотографии: на одной я сажусь в машину Павла, на другой мы вместе с ним выходим из ресторана, и он держит меня за талию, на третьей прощаемся возле такси. Кроме фотографий больше ничего — ни единого слова.

Я приоткрыла окно и закурила, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.

Кто-то следил за мной, причём на протяжении довольно долгого времени. На фотографиях запечатлены моменты нескольких наших свиданий с Павлом. Опять Доброжелатель? Вероятно, он. Сначала прислал мне фотографии моего мужа с Машкой, затем мужу фотографии меня с любовником. Просто потрясающе! Решил рассорить нас с Костей в пух и прах. И, надо признать, у него это блестяще выходит.

Чувствуя, как горят щёки, а бессильная злоба нарастает внутри,