За стеной - Валентина Каримова

Теперь я была уверена, что с Машкой дала маху: подруга, скорее всего, не при чём. Павел — вот кто был заинтересован в том, чтобы мы с Костей расстались. Сначала он придумал план со звуками за стеной, чтобы муж решил, что я умалишённая. Потом, наверное, рассчитывал, что я в слезах прибегу в его распростёртые объятия, ища утешение, стану жаловаться на мужа, который не верит, не понимает… Что ж, хитро, ничего не скажешь. Только Павел не учёл одного — что может перестараться. Он приглядывал за мной, и на мосту, видимо, осознал, что зашёл слишком далеко. Пришлось вмешаться — и тем самым выдать себя. Тогда я была слишком потрясена, чтобы сложить два и два, а сейчас — вижу всю картину. Павел на мосту оказался не случайно.

Даже история с ограблением Машки, кажется, встаёт на место. Павел знает её давно — ещё с тех пор, как мы с ним познакомились. Мог ли он быть тем грабителем в парке? Вполне. Кстати, я никогда не говорила Машке, что возобновила общение с Павлом уже после замужества, она наверняка его давно забыла и вряд ли могла бы узнать в темноте.

Дома я задумчиво остановилась у дыры в стене.

Павел, Павел… как же он всё это устроил? Неужели специально купил квартиру у Кудриной? Вряд ли. В нашем ЖК довольно дорогое жильё, а он, насколько я помню, уже выплачивает ипотеку за свою холостяцкую однушку на окраине. Значит, просто арендовал… или каким-то образом узнал, что Кудрина за границей и… нет, тогда получается, что Павел либо уголовник, либо какой-нибудь фээсбэшник. Ни то, ни другое не про Павла, я в этом уверена.

Тут же поднял голову червячок сомнения. Мне всегда казалось, что я неплохо разбираюсь в людях и в состоянии представить, что и от кого можно ожидать. Павла я знала уже несколько лет и, если бы меня попросили описать его в трёх словах, сказала бы: простой, заботливый, предсказуемый. Такого человека сложно представить хладнокровно разрабатывающим план преступления. Тем более, с психологической подоплёкой. Павел, положа руку на сердце, мало похож на того, кто будет изощряться с динамиками и звуками.

Опять же — случай в типографии. За рулём моей машины была женщина, похожая на меня. Мог ли Павел переодеться и изображать её?

Представив всё это в своей голове, я прыснула со смеху, хотя ситуация, конечно, к веселью не располагала.

Потом, успокоившись, вспомнила, что у Павла вроде бы есть младшая сестра, однажды он вскользь об этом упомянул. Чисто теоретически, она могла бы, наверно, ему подыграть по его просьбе…

Утром ко мне пришло мудрое решение: не рубить с плеча и не бросаться обвинениями, а быть умнее: я пригласила Павла вечером на свидание. Весь день занималась тем, что намечала примерное направление разговора и продумывала вопросы, на которых смогу его поймать или хотя бы что-то для себя прояснить.

Но, как водится, всё пошло не по плану.

Мы встретились у нашего любимого ресторанчика недалеко от центра. На всякий случай, на свидания с Павлом я ездила на такси, считая, что конспирация в таких делах не бывает лишней. Павел, как всегда, тут же вышел из машины мне на встречу, но выглядел непривычно — вид имел какой-то растерянный, хоть и пытался это скрыть за лихой улыбкой.

— Привет, — сказал он, едва коснувшись губами моей щеки, что тоже было странно — обычно он встречал меня более подходящим нашей встрече поцелуем.

— Привет, — ответила я, присматриваясь к нему. Может, сожалеет о том, что натворил? Совесть проснулась?

Как только мы устроились за столиком и сделали заказ, я аккуратно спросила:

— Паша, что-то не так? Выглядишь чем-то озабоченным. У тебя всё в порядке?

— Да, хорошо, что мы встретились сегодня, — ответил он не впопад. — Я… я давно хотел тебе кое в чём признаться.

Я замерла, стараясь ничем не выдавать своего нетерпения, и вся обратилась в слух.

— Алина, понимаешь… я встретил другую, — наконец сообщил он после паузы и посмотрел мне в глаза.

— Что? — переспросила я, не ожидая подобного поворота.

Он понял эту реакцию по-своему, схватил мою ладонь и начал нежно поглаживать.

— Я любил тебя, ты знаешь. Любил так, что соглашался все эти годы быть на вторых ролях…

«Господи, да что это с ним? — подумала я, неприятно удивившись. — Разговаривает, как второсортный актёр в паршивой мелодраме».

— … Но дальше так продолжаться не может. Мне тридцать пять лет, и, знаешь, я хочу жить нормально — иметь семью, детей.

Я молчала, ожидая, что за этим последует.

— В общем, если бы ты хоть раз дала мне понять, что хочешь быть именно со мной, что выбираешь меня, я бы… я бы, наверное, попытался бороться, но… ты ведь сразу всё решила, да? Скажи, ведь решила?

Не придумав ничего лучше, я кивнула с покаянным видом.

— В общем, недавно я встретил девушку, которая действительно меня ценит и хочет быть со мной. Даже думаю сделать ей предложение.

— Что ж, рада за тебя, — сказала я, не покривив душой. Мы с Павлом знакомы давно, и я прекрасно понимала, что когда-нибудь наши отношения закончатся. Идеальным их завершением в своей голове я и представляла нечто подобное.

— Знаешь, я уже давно хотел тебе это сказать, но всё не мог решиться. Тогда на мосту ты была в таком состоянии… Слава Богу, что я тебя увидел, а то мог бы проехать мимо! В общем, я по-настоящему испугался за тебя и не смог… не смог не поддержать…

«Да уж, — с сарказмом подумала я, — ты у нас почти святой», а вслух сказала:

— Спасибо.

— Но я больше не хочу врать своей будущей жене и начинать семью с измен, понимаешь?

— Конечно, и ты абсолютно прав.

— В любом случае, ты мне не чужая и, если вдруг что-то понадобится, обращайся, ладно?

Я кивнула, понимая, что вряд ли когда-нибудь это сделаю.

— Послушай, я говорил это раньше, скажу и сейчас: если у тебя какие-то проблемы, только скажи — я помогу, чем смогу. Не сомневайся.

— Да, я поняла. Спасибо тебе, — ответила я, отводя взгляд.

Ни раньше, ни тем более сейчас я не собиралась посвящать Павла в эту историю.

Между нами тут же возникла неловкость, которой не было никогда со времён нашей первой встречи. Павел пытался спрашивать, как мои дела, как я себя чувствую после той истории на мосту, но я отвечала односложно и нехотя, и он перестал настаивать.