Тени яблоневой аллеи - Дарья Александровна Калинина

у потерпевшей произошло некое разногласие, касающееся многочисленного поголовья петушиного племени, которое проживает у означенной особы. Вы знаете еще каких-нибудь женщин по соседству, кто держит петухов?

Оленька покачала головой. Вообще-то, у Светланы жили куры, до недавнего времени возглавляемые петухом, но в середине лета петуха внезапно обуяла жажда перемен. Оседлая жизнь ему, видите ли, наскучила, курицы больше не привлекали, однажды утром он взлетел на забор, гордо покрасовался там перед женами и детьми, которых собирался бросить, потом спорхнул с забора, и больше его никто и никогда из членов его семьи не видел.

Горе-путешественник не был подготовлен к трудностям жизни в большом мире, которого он не знал и который оказался слишком суров к нему. Петух угодил под колеса машины и погиб.

Светлана говорила, что возьмет у Оленьки одного из ее петушков, когда они еще немного подрастут. Но пока они еще оставались слишком малы, чтобы подселить их к взрослым курам, которым, чего доброго, придет в голову обижать пришлого мальчишку. Остальные соседи петухов тоже не держали. У кого-то жили перепелки, у кого-то газон украшала чета павлинов, кто-то держал гусей, уверяя, что они прекрасно справляются со стрижкой травы на участке, совсем отпадает нужда в газонокосилке, а газон находится практически постоянно в идеальном состоянии.

– Раз других владельцев петухов поблизости не проживает, значит, виновница вы и есть! К тому же другие приметы тоже совпадают.

– Вот только я ни на кого не нападала!

– Почему же потерпевшая обвиняет в нападении вас?

– Да откуда мне знать? Может, просто затаила на меня обиду! И хочет теперь свести со мной счеты!

– Может, она и по голове сама себя стукнула?

– Может! Увидела, что я приближаюсь, и придумала, как навести тень на плетень!

Катюша, которая обычно долго соображала, тут необычайно быстро смекнула, что их подругу обижают, и первой встала на защиту Оленьки.

– Некоторые люди до того других не любят, что даже сами себе готовы навредить, лишь бы и тем тоже было плохо. История таких случаев знает немало!

– История, возможно, и знает. А я вот никак не могу представить, чтобы человек сумел ударить самого себя по затылку. Так что ваша версия неправдоподобна!

– А ее никто и не бил! Она сама головой ударилась! Об пол! А теперь на Оленьку пытается вину свалить!

– По словам потерпевшей, она спокойно пила чай, сидя в беседке. Как вдруг ощутила сильную боль в затылке, а потом обнаружила себя лежащей на полу, а рядом с ней находилась обвиняемая, которая ползала и что-то пыталась с ней сделать.

– Правильно! Я пыталась обнаружить у нее пульс. А потом спрашивала, как она себя чувствует. И диспетчер скорой мне велела находиться рядом, чтобы больная не вздумала шевелиться и не навредила бы себе еще сильнее. Или она утверждает, что видела меня, когда я подкрадывалась к ней сзади и била ее по затылку?

– Нет, такого она не говорит.

– Вот видите!

– В любом случае, я должен взять у вас показания.

– Пожалуйста! Сколько угодно! Но ничего другого я вам не скажу. Хотя…

– Что?

– Говорите, что она пила чай?

– Да.

– То есть чай был ею уже налит?

– Ну раз она его пила.

– Но чашка, которую я обнаружила на столе, была чистой! Чистой и сухой! Ни следа налитого в нее чая. Кто-то ее вымыл и насухо вытер, а потом вернул обратно на стол.

– Да? И кто же?

– Не знаю. Возможно, Олег?

– С вами еще и Олег был?

Оленьке пришлось рассказать о найденном ею браслете с именем некоего Олега на укрепленной на нем пластинке. Следователь ее рассказ выслушал, как показалось Оленьке, с большим вниманием. И еще ей показалось, что к концу разговора следователь как-то смягчился в ее сторону. Нет, до былой симпатии и доверительных отношений было еще работать и работать, но все-таки он уже смотрел на нее с куда большим сочувствием, нежели вначале.

Но это потепление ни в коей мере не относилось ни к Сергею Потаповичу, ни к его жене, ни к другим жителям поселка. Все они продолжали видеть в Оленьке опасную злодейку и почти что преступницу. И с их резко и внезапно изменившимся к ней отношением Оленьке пришлось в ближайшие дни столкнуться не единожды.

Глава 5

Единственные, кто продолжал к ней относиться по-прежнему, были ее закадычные подруги и ближайшие соседки – Катюша да Светлана. Также и Анна Вольфовна пришла сама и привела своего отставного капитана Петра Филипповича. Тот сокрушенно качал седой головой и несколько раз повторил, что, был бы помоложе, вырвал бы все злые языки, которые распускают про их милую Оленьку гнусные сплетни.

– Вы бы разузнали у Роберта Владленовича, что за мегеру он пустил жить в свой дом. Кем она ему приходится? Может, она мошенница, а он вообще про нее ничего не знает, поселилась тут без его ведома, дом-то уже сколько времени пустой стоит.

Увы, пострадавшая поэтесса оказалась родной сестрой жены Роберта Владленовича. Эту информацию сообщил подругам Никита Максимович.

Но Петр Филиппович не сдавался:

– Ну и что с того, что сестра жены? Мало ли какие бывают сестры у жен? Все равно разузнайте, что она за особа такая!

Как ни претила Оленьке мысль звонить бывшему соседу, а все-таки пришлось. И тот подтвердил, что у поэтессы было полное право проживать в его доме.

– Она развелась с мужем, с квартирой там у них ситуация сложная, как я понял, сейчас идет размен жилплощади, но Виолетта так устала от всех этих дрязг, что попросила нас с Авелиной разрешить ей пожить на нашей даче. Мы, конечно, ей разрешили. Нужно же входить в положение людей.

– А как зовут мужа вашей родственницы? Случайно, не Олег?

– Бывшего мужа, – уточнил Роберт Владленович. – А зовут его Костей. Они с Виолеттой были женаты много лет, так что мы с ним хорошо знакомы.

– А кто же такой Олег?

– Понятия не имею.

– Возможно, еще какой-нибудь родственник? Сын? Брат?

Нет, никаких детей у Виолетты не было.

– У Кости, насколько мне известно, детей тоже нету.

А насчет всех прочих родственников Роберт Владленович пообещал уточнить у жены. Разговор с ним вызвал у Оленьки двоякое чувство. С одной стороны, было приятно услышать голос старого знакомого и узнать, что у него все в порядке. Но с другой, за все время их коротенького разговора Роберт Владленович не меньше пяти раз упомянул про свою жену. Создавалось впечатление, что он изо всех сил старается напомнить о ее существовании. Но кому было