Тени яблоневой аллеи - Дарья Александровна Калинина

плошку и положилась на милость Божью. Понадеялась, что вырастет столько, сколько мне нужно – десять штучек или чуть больше, а они как начали расти! Щеткой! Все или не все взошли, не знаю, семена-то у них мелкие, не сосчитаешь, но мне и тех, что наросли, все равно много оказалось. Все лето с ними возилась. Устала. Две грядки земляникой засадила, а еще в десять раз больше осталось. Теперь ищу саженцам добрые руки. Не возьмешь себе несколько кустиков?

– С удовольствием возьму.

Оленька не соврала насчет удовольствия, кустики и впрямь выглядели веселенькими. Некоторые цвели, а на многих уже виднелись ягодки.

– Ремонтантная земляничка, как начала плодоносить, так все лето нас с Петром Филипповичем урожаем радовала. Ягодки душистые.

Деньги за саженцы Анна Вольфовна отказалась брать категорически.

– Тебе от меня подарок. Кстати, хотела тебя спросить, как твои петухи поживают?

– Неплохо.

– Голосистые они у тебя. Петр Филиппович, и тот поговаривает, что надо бы нам тоже одного себе петушка взять, пусть вместо будильника у нас служит.

– Возьмите у меня. Любого отдам с легким сердцем, знаю, что ему у вас хорошо будет.

– Спасибо, но нет, Петр Филиппович нарядного себе хочет. Чтобы хвост огнем переливался, а у тебя все они вроде как белые?

– Белые, – подтвердила Оленька. – Но орут очень громко.

– Соседи не жалуются?

– Вообще-то было пару раз.

И Оленька вспомнила, как к ней явилась очень неприятная дама с соседней улицы, но чей участок примыкал к дому Оленьки. Когда-то там жил весьма симпатичный мужчина, Роберт Владленович, с которым у Оленьки завязалось тесное знакомство, основанное на совместном расследовании случившегося в их поселке убийства. Но с тех пор много воды утекло, Роберт Владленович больше в поселке не показывался, а в его доме поселилась та самая скандальная особа, о которой и шла речь.

Дама снимала дом на летний период, платила за аренду домика и участка деньги и на основании этого почему-то воображала, что теперь все вокруг должны плясать вокруг нее и быть озабочены исключительно тем, чтобы сделать ее пребывание в поселке наиболее комфортным. Она-то и заявилась как раз к Оленьке с претензиями на шум от петушков.

– Вы мешаете мне спать!

– Я?!

– Не вы конкретно, но ваши птицы! Они орут!

– Ну правильно. Коровы мычат, лошади ржут, а петухи кричат на рассвете.

– Запретите им это делать!

– Как?

– Как хотите! А иначе я буду жаловаться в правление!

– В уставе нашего поселка ничего не говорится о том, что жителям нельзя держать животных и птицу. Напротив, поселок планировался как экологически чистое место со здоровой для психики средой обитания. И название у нашего поселка «Лесная сказка», а какая же сказка без животных? У нас даже улица есть, называется улица Золотого Петушка.

– И что? А я живу на улице Ивана-Царевича! И на этом основании, заметьте, не требую, чтобы вы предоставили мне такового! Я лишь прошу у вас тишины! В пять или даже шесть утра я не хочу просыпаться от воплей ваших петухов!

– Ничем не могу вам помочь, как запретить петухам петь, я не знаю. И вообще, если они вам так мешают, то обращайтесь в правление. Если на общем собрании будет решено, чтобы я убрала петухов, то я их уберу. А пока извините.

Насколько Оленька знала, соседка и впрямь сходила в правление и добивалась там принятия запрета на петушиное пение. У нее ничего не вышло, но очень неприятный осадок остался у Оленьки после того общения. Она всегда старалась сохранять с соседями добрые отношения, она бы и рада была помочь новой соседке, но тут возникал вопрос, а как? Избавиться от петухов значило обречь их на убой. Оленьке этого не хотелось.

Она уже много месяцев безуспешно публиковала объявления, предлагая петушков на племя, но отчего-то желающих не находилось. Все хотели экзотические породы или хотя бы декоративные, а простые белые леггорны совсем не котировались на курином рынке. Хотя порода была достойной, а сами петушки отличались дружелюбием в отношении к человеку.

Во всяком случае, Оленькино стадо было настроено в отношении хозяйки миролюбиво. Женщина без всякого страха заходила в курятник, ни разу еще ни один из ее подопечных не попытался напасть на нее. Напротив, скорей бежали к ней, крутились рядом, выделывая разные коленца. Такие они были приветливые, такие ручные, Оленька привязалась к ним всем сердцем, ведь никаких проблем с их поведением никогда не возникало, петушки дарили ей лишь одну чистую и незамутненную радость. И вот теперь к ним пришла беда.

– Ты что-то невесела нынче, – заметила проницательная Анна Вольфовна. – Случилось чего?

– Случилось.

Оленька рассказала о своих неприятностях, и Анна Вольфовна очень близко приняла ее горе. Двое других продавцов краем уха услышали их разговор и тоже пришли в возмущение.

– Кража?! У нас в «Лесной сказке»? Еще не хватало! Нет, мы должны выследить и поймать вора! Достаточно узнать, кто торгует свежей курятиной или постоянно жарит куриный шашлык, и вор будет найден.

Но Оленьке от такой помощи стало совсем скверно на душе. Курятина? Шашлык? До сих пор она избегала думать о том, что с ее петушками могло случиться нечто подобное. Настроение у нее совсем упало, лучше бы и не ходила!

И все же кое-какие крохи полезной информации она сумела раздобыть. У ее петушков был в поселке по меньшей мере один враг. И враг этот проживал совсем близко от них. И значит, при должном желании мог изучить распорядок всей их петушиной жизни и заранее спланировать похищение самых ранних и самых горластых. Прямо от липы Оленька направилась к Николаю Трофимовичу. Он был не только членом правления поселка, но и близким другом Оленьки.

Открыла ей дверь жена Николая Трофимовича, которую звали Оксана Юрьевна.

– Оля? – всплеснула добрая женщина руками. – Что случилось? Ты вся бледная!

– Мне нужно кое о чем спросить у Николая Трофимовича. Могу я его видеть?

– А его дома нету. Лешка, сын наш, отца за грибами в Карелию повез. Говорят, что там боровые пошли. Раньше вечера они назад и не появятся. А чего ты хотела?

– Справедливости! У меня проблемы с моей новой соседкой.

– Знаю, о ком ты говоришь. Приходила она в правление. Жаловалась там на тебя. Ты хоть знаешь, кого ты обидела? Она известная поэтесса. Пишет тексты к песням. Поселилась у нас в поисках тишины и отдохновения от городской суеты. У нее на рассвете самое вдохновение, а твои петухи горланят, ее с рифмы сбивают.

– И потому она взялась их красть?

– Красть? Нет, не похоже на нее.