Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова

Ева, готовившаяся к взрыву негодования, от этого еще сильнее растерялась и забормотала:

— На этот раз она точно перезвонит — ведь она попросила меня узнать номер телефона, и по всему чувствовалось, что он ей здорово нужен. Понимаешь? В доме было полно народу, я старалась, чтобы никто ничего не слышал.

— И поэтому тебе было неловко спросить, как ее зовут? — спросил Адам. — Чтобы никто не слышал?

— Нет, я честно признаюсь, что об этом попросту забыла. Глупо, конечно, но ее звонки меня как-то ужасно волнуют, и я забываю все вопросы, которые готовилась ей задать.

— Снова будем ждать?

— До понедельника. Кстати, до понедельника я должна узнать домашний телефон Лайерса. Я уже придумала, как это сделать. Его жена у нас не шьет, но зато у нас шьет жена их финансового директора. Она-то в свое время и посоветовала покупать иголки и булавки этой компании. Мы об этом ни разу не пожалели.

— Послушай, Ева, — сказал Адам, — а ты знаешь, мне это не нравится.

— То есть?

— Одно дело давать в газеты объявления и свой собственный номер телефона, пусть даже назвать имя женщины, которая заказывала платье, — и совсем другое дело дать домашний номер телефона человека, которого мы не знаем и который ничего плохого нам не сделал. У такого известного бизнесмена домашний номер телефона, конечно, закрытый. Короче: мне это не нравится.

Ева молча размышляла.

— И что же делать? Ведь я уже обещала ей сгоряча, теперь она ждет. И она уверяла, что Лайерсу информация, которой она владеет, нужна позарез.

— Я вижу только один выход, — сказал Адам. — Мы должны до понедельника успеть как-то связаться с Лайерсом и все ему рассказать. Как он решит — так и будет. В конце концов, он может просто предупредить секретаршу, чтобы она соединила с ней, так что можно будет опять звонить по служебному, в компанию.

— Как же мы с ним свяжемся?

— Давай просто, положившись на судьбу, пойдем к нему и попросим принять нас срочно по личному делу. По нашему виду всякий поймет, что мы не попрошайки и не мошенники. Объясним ему, должен же он понять!

Эта идея Еве понравилась, она прямо загорелась.

— Правильно! Завтра четверг? Завтра с утра и пойдем!

Наутро они робко вошли в вестибюль здания компании «Лайерс». Их тут же остановили.

— Что вам угодно? — спросила девушка за конторкой.

Ее любезность и улыбка несколько приободрили брата и сестру, и Ева сказала откровенно:

— Нам нужно поговорить с мистером Лайерсом. Мы знаем, что к нему попасть непросто, мы также сразу говорим вам честно, что кроме него никому ничего объяснять не станем. Но это очень важное дело...

— И мы в этом деле не имеем ни малейшего интереса, — подхватил Адам. — Мы только хотим помочь мистеру Лайерсу, уверяю вас.

Девушка задумчиво смотрела на них, потом нажала кнопку селектора.

Через пять минут Адам и Ева сидели в небольшом, по-женски уютном кабинете перед очень приятной молодой женщиной.

— Меня зовут Миллисент, — представилась она. — Я исполняю обязанности ассистента по связям с общественностью. Мне рассказали, что вы ищете мистера Лайерса по какому-то важному делу. Уверяю вас, он сейчас чрезвычайно занят. Может быть, вы согласитесь объяснить суть вашего дела мне?

Адам и Ева переглянулись. Женщина была симпатичная, отнеслась к ним по-человечески и выглядела к тому же очень разумной. Они решились. Когда Ева начала рассказывать всю историю, на лице Милли, услышавшей про платье, сперва выразилось недоумение. Но потом она вдруг начала слушать с острым вниманием.

— Когда это было? — перебила она Еву, описывавшую визит Адама в ателье, после того, как пришла первая ориентировка.

Ева назвала число. Миллисент нахмурилась.

— Попрошу вас минутку подождать, — сказала она и взяла трубку телефона. — Да, не хотите ли что-нибудь выпить? — Она вызвала секретаршу и попросила принести гостям, что они пожелают. — Майкл? — это уже в трубку. — Майкл, брось все и немедленно иди ко мне. Да, новости. Что? Неважно. Все бросай и иди сюда, я тебе говорю. Я у себя.

Майкл явился через несколько минут, когда гости уже пили минеральную воду.

— Садись, — Милли указала на стул. — Попрошу вас, — обратилась она к Еве, — начать все с самого начала. Майкл, к твоему сведению: все эти события произошли на другой день после переполоха на бирже.

Майкл сразу насторожился.

Адам и Ева, ободренные явным вниманием своих слушателей, подробнейшим образом рассказали всю историю с самого начала. Майкл заставил Еву повторить по меньшей мере десять раз то, что сказала девушка во время последнего телефонного звонка.

— Значит, она сказала, что мистер Лайерс даже не знает, насколько хорошо идут у него дела и что он будет счастлив услышать то, что вы скажете? — снова и снова спрашивал он, значительно глядя на Милли.

— Да, она сказала именно это.

— Очень интересно, — задумчиво произнес Майкл. — Мы очень благодарны вам за то, что вы пришли к нам. Свободны ли вы сегодня в обеденное время? Свободны? Отлично. Сейчас мистер Лайерс и впрямь занят так, что мы не станем его беспокоить даже хорошими новостями. Но прошу вас оказать нам любезность пообедать с нами — со мной, Милли и мистером Лайерсом — ну, скажем, в два часа. Идет?

— Да, спасибо.

— Куда за вами заехать? — Майкл всячески старался быть как можно более предупредительным.

Адам назвал адрес и сделал сестре знак. Они поднялись.

— А как зовут эту девушку? — спросила Милли, когда они были уже у двери.

— Не знаем, — сказал Адам, свирепо глянув на сестру.

— Как-то так получалось, — виновато сказала Ева, — что я каждый раз забывала спросить ее об этом.

Глава пятая

А БОЛИВАР-ТО ВЫДЕРЖАЛ ТРОИХ

Как только за Адамом и Евой закрылась дверь, Майкл и Милли хором издали восторженный вопль, заставивший секретаршу с испуганным лицом заглянуть в кабинет. Милли, смеясь, махнула ей рукой, и девушка скрылась.

— Ни черта не понятно, но ясно одно: он ни при чем, Милли! — орал Майкл. — Он ни при чем!

— По правде говоря, я теперь удивляюсь, как мы могли подумать такое, — сказала Милли радостно. — Как теперь в глаза ему смотреть?! Как ты считаешь, он мог догадаться, что мы его подозреваем в таком... таком...

— Нет, — твердо сказал Майкл. — Он не мог догадаться. Благородство не позволяет не только совершать низости, но и подозревать в них других. А уж заключить, что мы так о нем говорили... уф!

— И слава богу! — сказала Миллисент. —