Шпионская леска - Лен Дейтон

В то время она пела в опере. Я помню, как много лет спустя к ней подходили на улицах и просили дать автограф — подходили старые меломаны. Звезда ее уже давно закатилась, теперь ее имя помнили лишь немногие знатоки оперного искусства, но даже и сейчас в облике этой женщины было что-то чарующее — я без труда мог представить себе ее в роли Софи из оперы «Кавалер роз» — тогда, в 1943 году, она заставила весь зрительный зал стоя аплодировать своему искусству, в тот же день она стала звездой, звездой общенационального масштаба.

— Мы пытались дозвониться, — извиняющимся тоном произнес Вернер.

— Отлично выглядите, — сказала Герда, разглядывая Вернера. — Великое дело — иметь свой собственный стиль. — Она перевела взгляд на меня. — Вы тоже неплохо выглядите, Бернард… — Герда явно была смущена моей неухоженностью: давно не стриженные волосы, мятые, обтрепанные брюки. — Что будете пить: чай или кофе?

— Или вино? — добавил Ланге.

— Чай или кофе, — выпалил я.

Каждый год, как только созревали сливы, Герда делала сливовую настойку. Я часто задавался вопросом: сколько сливянки нужно было запасти, чтобы Ланге не показалось мало? Он глушил ее пинтами, невзирая на то, что по вкусу настойка эта напоминала растворитель для краски.

— А может, все-таки сливянки? — настаивал Ланге. — Моя Герда по этой части великая мастерица.

— Вы сами делаете сливянку? — постарался я изобразить удивление. — Неужели? Жаль, но я не отношусь к любителям настоек.

— А вот Ланге просто обожает сливянку, — вздохнула Герда. — А ему ведь вредно много пить…

— По-моему, он в прекрасной форме, — улыбнулся я. Действительно, несмотря на свои семьдесят с лишним лет, Ланге выглядел отлично. Пожелай он силой влить мне в глотку стаканчик Гердиной настойки, думаю, ему бы без труда это удалось.

Миссис Коби ушла на кухню заваривать чай, а мы расположились на просиженном диване. Я еще раз посмотрел на Ланге. Да, действительно, почти не изменился: все тот же свирепый тиран, на которого много лет назад мне довелось работать. Кто-то в отделе сострил, что приятнее карабкаться в непогоду на самую неприступную вершину Альп, чем общаться с Ланге, когда тот не в духе. С тех пор Ланге всегда ассоциировался у меня с отвесной гранитной скалой: голый, овеваемый ветрами камень, на котором не растет даже трава…

— Чем могу быть вам полезен, ребята? — спросил Ланге с видом продавца, встречающего покупателей, которые ввалились в магазин за две минуты до закрытия.

— Нужно посоветоваться, Ланге.

— Посоветоваться? Всем нужны мои советы, но никто почему-то им не следует. Итак?

— Расскажи мне о Стене.

— Что именно тебя интересует?

— Меня интересуют дыры в ней. Что-нибудь изменилось за последнее время?

Он сказал, немного помолчав:

— Забудь о гласности. Если тебя интересует, изменилось ли что-нибудь, то вот мой ответ: пограничникам до гласности нет никакого дела. Они по-прежнему тратят казенные деньги на минные поля да колючую проволоку. Так что в этом смысле ничего не изменилось: стоит какому-нибудь бедняге сунуться в запретную зону — его тут же подстрелят. Граница на замке.

— Слушаю тебя… очень внимательно слушаю, — кивнул я.

— Слушаешь? И что же ты хочешь услышать?

— Все. С самого начала.

— С начала — так с начала. Берлинская Стена. Длина — около ста миль, окружает Западный Берлин со всех сторон. Построена воскресным утром в августе 1961 года… Это же случилось уже на твоей памяти, Бернард!

— Не важно. Давай дальше. Вообрази, что беседуешь с иностранными журналистами. Мне нужно услышать все это еще раз, — улыбнулся я.

— Ладно, слушай. Стену возводили впопыхах, все дырки сразу заделать не успели… Так что молодому и ловкому парню не составляло труда при желании перебраться в западный сектор.

— Как?

— Насколько я помню, большой популярностью пользовались канализационные коллекторы. Чтобы перекрыть коллектор, нужно произвести сложные инженерные работы. Один из моих ребят пробрался через канализацию в Клейн-Махнов. Неделю спустя Стена предприняла очередное наступление: гэдээровцы перегородили коллекторы железными решетками — намеревались убить двух зайцев одним выстрелом: дерьмо пройдет, а человек застрянет. Моему парню пришлось туго, но мы спасли его: разрезали сетку кусачками. Гэдээровцы не успокоились, вместо тонких сеток поставили сварные решетки, да еще вдобавок провели сигнализацию и понаставили разных капканов и ловушек. Расположили их ниже уровня сточных вод, так что угодить в них было проще простого. Что касается канализации, я слышал только об одной удачной попытке за последние годы: два гэдээровских парня ремонтировали коллектор… Так вот они изловчились заранее распилить решетку…

— С канализацией все ясно. Переходим к туннелям.

— Ты забегаешь вперед, Бернард. Сперва послушай о попытках перелезть через Стену. Перебежчики использовали приставные лестницы и матрасы: набросил матрас на колючую проволоку — и привет! Были еще отчаянные ребята, которые залезали на крыши домов в непосредственной близости от границы. Они сигали прямо вниз, а западноберлинские пожарные растягивали для них брезент… Выглядело очень эффектно. Газетчики захлебывались от восторга, описывая подвиги этих прыгунов, но вскоре и такому способу настал конец.

— А машины? — спросил Вернер.

— Машины? Само собой разумеется! Помните историю про парнишку, умудрившегося забраться в бензобак? Увы, гэдээровцы вскоре поумнели: выгнали из погранотрядов всех берлинцев — те якобы слишком деликатничали — и набрали разной деревенщины — эти-то не упустят случая пальнуть по живой мишени. К тому же провинциалы органически не переваривали берлинцев, а машины они обшаривали так, что иголку не спрячешь.

— Фальшивые документы?

— Это уж скорее по твоей части, — улыбнулся Ланге. — У вас, англичан, мужу и жене могут выдать один паспорт на двоих, вот народ и стал ловчить… Но и этому пришел конец: гэдээровцы все быстренько смекнули — стали ставить на документах жирную печать: «путешествует без супруга (супруги)», а также оставляли на контрольном пункте дубликаты фотографий, чтобы не вклеивали себе другого мужа или жену.

— Но ведь были еще попытки бежать с помощью планеров, дельтапланов, спортивных самолетов, даже воздушных шаров… — вставил Вернер. Он смотрел на меня с недоумением — зачем мне понадобилось задавать Ланге все эти вопросы?

— Разумеется, — ответил Ланге. — Фантазия человеческая безгранична. Порой осуществлялись самые безумные планы. Но все же самыми надежными