Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

– А что, не похож?

– Нисколько.

– Наехали! – Стрешнев покачал головой и усмехнулся. – Может, последние известия послушаем?

– Ради Бога! – Степанов передал ему магнитолу. Тот повертел ее в руках, быстро разобрался, что к чему, и включил в режим радиоприема, но на всех волнах была музыка. – Хорошая штучка.

– Очень… – согласился Степанов и переключил внимание на дорогу. Некоторое время ехали молча.

– По образованию я инженер… Микроэлектроника, компьютеры, связь…

– У кубинцев с этим проблема?

– Пока наши танкеры будут ежедневно привозить на Кубу нефть, у них не будет никаких проблем!

– Похоже, вы хорошо знаете Кубу? – съязвил Степанов.

– Я совсем не знаю Кубы… И ничего не видел, кроме виллы Хемингуэя. Кстати, не понял, почему он так далеко от моря построил ее?

– У всех нас могут быть какие-то странности, прихоти… Он, любя море, купил виллу в нескольких милях от моря, хотя, наверное, мог купить ее или построить на самом берегу… Вы, совершенно не зная Кубы, пишете о ней киносценарий, к которому в высших сферах сразу проявлен такой интерес… Согласитесь, странно! – Степанов бросил на него короткий взгляд, Стрешнев в этот момент почесывал не очень приметную, но болезненную шишку на левом виске. – Кстати, не на вертолете шишку набили?

– Там… – совсем неохотно ответил Стрешнев.

– О вашем приключении я узнал несколько раньше, чем услышал об этом от Гурова на банкете. – Степанов опять глянул на Емельяна Петровича и, заметив на лице его удивление, продолжил: – Мы в момент вашего ЧП были как раз под вашим вертолетом на рыболовном катере. Точнее, я плавал с аквалангом на мелководье, а мой второй пилот и стюардесса были на палубе и все видели, им даже показалось, что вы падаете прямо на катер, они видели ваши лица…

– Так это были вы?! – Впервые за время разговора у Стрешнева заблестели глаза, на лице отразились какие-то эмоции.

– Мы… мы, Емельян Петрович!

– Нет-нет, просто Емеля! Зовите меня Емеля!

– Емеля так Емеля!

– Я тоже видел белый катер! Туристский! Маленький! А метров за сто перед ним аквалангиста в ластах! Неужели это были вы?!

Степанов улыбнулся, довольный тем, что видел теперь перед собой не манекен, а настоящего живого человека. Только теперь, в эту минуту, между ними образовалась какая-то связь, тонкая ниточка доверия.

– Боже, как тесен мир… – Емеля повернулся к Степанову и по-детски широко улыбался.

Они ехали по городу. Степанов узнал, что Емеля недавно женился, что жена его работает в ежедневной газете корреспондентом и часто ездит в командировки; что сам он имеет десять прыжков с парашютом и права на пилотирование спортивного самолета… К моменту расставания они были почти друзьями. На Пушкинской площади Емеля попросил остановиться. Степанов дал ему свою визитную карточку, Емеля полюбовался ею и спрятал в карман.

– Такой у меня нет… – сказал он, ставя на колени кейс и ловко, двумя ногтями, вытаскивая из уголка ручки крохотный кубик с коротким пружинистым хвостиком. – Пусть это будет моим маленьким подарком вам вместо визитной карточки… Может, когда пригодится? – Он положил загадочный предмет на ладонь Степанова.

– Что это?

– Игрушка! – отшутился Емеля. – Вы можете положить ее где угодно, а вот по этому приемнику вот на этой волне… – он показывал Степанову его же магнитолу, – можете слушать все, что происходит вокруг… Мощность ничтожная, поэтому расстояние на открытом пространстве не больше четверти километра, а в помещении – не дальше соседней квартиры…

– Радиомикрофонный чип! – сказал Степанов.

– Точно… Включен постоянно… Через полгода можно выбросить…

– Спасибо, но мне некого подслушивать! – Степанов хотел вернуть подарок.

– Не загадывайте наперед… А вдруг да пригодится?! А нет, так оставьте на память! – Он хлопнул дверкой и склонился перед открытым окном. – Ну а на начинающего сценариста хотя бы похож?

– Похож! – оба рассмеялись.

Через несколько минут Степанов поднимался по лестнице на восьмой этаж – лифт не работал. Полумрак и застоявшийся воздух встретили его, когда он открыл дверь. Возвращения в пустую квартиру были самыми неприятными минутами последние пять лет.

Она ушла неожиданно и просто. Однажды после очередной командировки – тогда он летал уже на зарубежных дальних линиях, – примчавшись из аэропорта домой, он нашел на столе записку: «Я позвоню тебе, но никогда не вернусь. Мы слишком разные люди. Прости. Полина». Он никогда не называл ее полным именем, говорил «Лина», и то, что она подписала записку своим полным именем, устанавливало между ними барьер, непреодолимую дистанцию.

Степанов очень любил Лину, но понимал, что жили они как бы не на равных. Он имел интересную работу, много друзей, впечатлений, приличную зарплату и постоянные длительные командировки. Короткие наезды домой не заполняли вакуума, в котором оказалась Лина. Ей досталось одиночество, заботы по дому, воспитание сына. Ради сохранения семьи и любви к Степанову она отказалась от всего – института, друзей и многого другого. Позже, когда они вернулись в Москву и он стал совсем редко бывать дома, а сын жил своей обособленной жизнью, она почувствовала себя совершенно одиноким человеком. Старые подруги, которые успели закончить институт, обзавелись семьями, ходили на работу, не вернулись к ней – поезд ушел, казалось, навсегда. Но однажды она встретила человека, который в далекой молодости, еще на первом курсе, недолго ухаживал за ней…

И вот теперь к одиночеству пришлось привыкать Степанову. Тогда, пять лет назад, Полина, как и обещала, позвонила, попросила развод, а потом навсегда уехала из Москвы к своему новому мужу, ученому-биологу, на Байкал. Где и как они нашли друг друга, Степанова не интересовало.

Памятную записку он окантовал вместе с большой фотографией, на которой он с Линой, оба молодые и безумно красивые, были изображены на альпийской поляне с налезающими друг на друга вдали снежными горами. После некоторых раздумий повесил ее в гостиной на стене. Редкие гости подолгу смотрели на фотографию, но вопросов не задавали…

Он включил свет и бросил на тумбочку содержимое почтового ящика – несколько квитанций с просроченными платежами и пару конвертов. Прошелся по квартире, раздвинул шторы и открыл окна. По другую сторону улицы на зеленом холме стояла изумительно красивая церквушка, и он долго смотрел на нее, потом закрыл глаза и представил себя стоящим на коленях, под пустынными сводами храма, перед иконой Чудотворца Николая. Склонив голову, он просил святого Николая об огромной милости: помочь ему в преодолении пути к таинственной цели. Открытие тайны нередко было связано со смертью. Интуиция говорила ему, что путь к цели будет полон неожиданностей и смертельных опасностей. Он так углубился в молитву, что не сразу расслышал телефонный звонок.

– Вас слушают, – сказал он в трубку.

– Как доехали, Владимир Петрович?! – Степанов узнал голос Емели.

– Отлично!

– Извините, я просто так позвонил, хотел проверить, правильный ли телефон на визитке.

– Неправильный я бы не давал.

– Владимир Петрович, есть предложение… Моя Любаша в командировке… Давайте пообедаем где-нибудь вместе, а?.. А