Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Молодой полицейский в форме приветствовал их и представился старшиной Дитмаром Кнеппером.

— Хорошо, что вы приехали быстро. Иначе пришлось бы ее откапывать. До прилива.

— Надеюсь, вы ничего не трогали и оставили все как было, — сказал Хармсен и присел рядом с головой женщины.

— Разумеется, место преступления мы сразу оцепили, — отозвался из-за спины Йохена Зеебальд.

— Хорошо. Криминалисты скоро будут, — Хармсен окинул взглядом пляж. — Хотя сомневаюсь, что здесь еще удастся что-то снять.

Это была не первая жертва насильственной смерти, которую видел Йохен. И все же от вида головы, запрокинутой назад и торчащей из песка, по спине у него пробежал холодок.

Глаза женщины по-прежнему были открыты и тупо смотрели в небо. У рта и ноздрей застыла пенистая масса — типичный признак утопления. Йохен знал об этом еще по учебе. Но видеть такое своими глазами ему прежде не доводилось.

Хармсен поднялся и посмотрел на женщину сверху вниз.

— Хотел бы я знать, когда он выкопал яму. И как сумел затолкать ее туда.

Йохен понял, о чем тот думает.

— Может быть, сначала привязал их обоих к столбам, а потом копал. Но ее друг должен был это видеть. Он ведь находился рядом.

И Хармсен, и Йохен вопросительно посмотрели на Зеебальда. Тот кивнул.

— Из него вообще было трудно вытянуть хоть что-то. Если я правильно понял, на них напали в летнем доме и на несколько часов связали в подвале. Потом убийца вернулся: сперва увел женщину, потом — его. Мужчину чем-то одурманили. Когда он пришел в себя, его подруга уже была закопана, а сам он сидел рядом, связанный.

Взгляд Йохена снова опустился на голову погибшей.

— Хм… Если мужчину усыпили, скорее всего, то же сделали и с ней. Но как он доставил их от дома к пляжу? Он ведь рисковал встретить кого угодно.

Йохен окинул взглядом землю вокруг.

— Ничего вы здесь не найдете, — заметил Кнеппер. — Все, что могло тут лежать, унесло водой, когда она отступила. Для убийцы удобно. Место преступления будто само себя подчистило.

Он кивнул на погибшую.

— Никогда бы не подумал, что у нас случится такое. Ну, утонувших находили, конечно. Но чтобы человека закопать по шею…

— Прекратите болтать, — резко оборвал его Хармсен. — Пляж вы осмотрели? Ту часть, которую не заливает?

Кнеппер удивленно моргнул.

— Конечно.

А в следующую секунду на его лице мелькнула неловкая ухмылка.

— Наверное, вы не ожидали такой прыти от островных жандармов?

Хармсен, уже собиравшийся отвернуться, замер и медленно посмотрел на него прищуренными глазами. Над переносицей легла глубокая складка.

— Похоже, вы принимаете все это за приключение. За игру в детективов. Но это не игра. Какой-то больной ублюдок хладнокровно и жестоко убил эту молодую женщину.

Он шагнул к Кнепперу. Теперь между ними оставались считаные сантиметры.

— И я сильно сомневаюсь, что ее родители оценили бы ваш тон, если бы услышали, как молодой полицейский стоит рядом с телом их убитой дочери и отпускает шуточки вместо того, чтобы делать свою работу и помогать искать убийцу.

Хармсен не сводил с него взгляда.

— Возьмите себя в руки и займитесь делом. И перестаньте вести себя как шестнадцатилетний мальчишка. Я ясно выражаюсь?

Резкая отповедь словно лишила Кнеппера дара речи. Лишь спустя несколько секунд он кивнул.

— Да. Ясно.

— Не думаю, что Дитмар хотел шутить, — вмешался Зеебальд. — Он тщательно осмотрел пляж и нашел бумажник. Вон там.

Он указал на участок, через который они только что прошли.

— Внутри было удостоверение личности. Похоже, оно принадлежит туристу, и мы даже знаем, где он остановился. Просто до сих пор ничего не предпринимали — ждали вас. Кроме того, мы проверили мусорные урны поблизости на предмет следов, но самым примечательным из найденного оказался лопнувший надувной круг.

— Удостоверение личности? — рявкнул Хармсен. — И вы говорите об этом только сейчас?

— Вы только что приехали, — спокойно ответил Зеебальд, не повышая голоса. — До сих пор у нас почти не было возможности что-либо вам сообщить.

— Где бумажник? — быстро спросил Йохен, чтобы не дать разговору окончательно сорваться. — Можно взглянуть?

— Да, конечно.

Зеебальд отошел на пару шагов, достал из контейнера пакет с бумажником и протянул его Йохену.

— Вы брали его в руки? — снова спросил Хармсен, обращаясь к Кнепперу.

Тот побледнел.

— Да. Я его поднял.

— Голыми руками?

— Да.

Ответ прозвучал неуверенно, почти испуганно, и Йохен уже ждал новой вспышки. Но Хармсен лишь несколько секунд молча смотрел на молодого полицейского, потом покачал головой и повернулся к Зеебальду.

— Вызовите полицейский катер. И распорядитесь, чтобы тело отправили в Киль, в судебно-медицинское отделение, как только криминалисты закончат работу. А моему коллеге дайте адрес, где сейчас находится сожитель погибшей.

С этими словами он отвернулся и зашагал прочь.

— Запишите адрес, Дидрихсен. И возьмите с собой этот чертов бумажник.

ГЛАВА 8

За обеденным столом стояла непривычная тишина. Все смотрели перед собой, машинально жевали, время от времени делая по глотку.

Почти никто не говорил. А если кто и нарушал молчание, то лишь по необходимости — просил передать хлеб или салат.

Незадолго до этого Юлия прилегла и попыталась почитать. Но мысли то и дело ускользали от книги, снова и снова возвращаясь к мёртвой женщине на пляже.

И к вопросу, не был ли Михаэль всё-таки прав, когда говорил, что с острова лучше уехать.

В конце концов Юлия оставила попытки сосредоточиться. Отложив книгу, она лежала с открытыми глазами и вслушивалась в звуки, которые рождал ветер снаружи — в пустоши, в дюнах, в самом доме.

Шум и свист сопровождали их почти неотступно с самого приезда на остров. Но в то утро в них слышалось что-то особенно зловещее.

Наконец Юлия закрыла глаза — и воображение тут же принялось рисовать картины.

Женщина. Размытый силуэт, лицо — почти бесформенное светлое пятно. Она кричала, молила о пощаде, а вода захлёстывала ей голову. Всего в нескольких сотнях метров отсюда. Всего несколькими часами раньше.

Скрип, треск, вой, шорох — всё это сопровождало видение, словно звуковая дорожка к фильму ужасов.

И когда лицо вдруг стало отчётливым, Юлия едва не вскрикнула.

Этой женщиной была она сама.