Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Джон. Подбородок лежит на груди, на свитере, насквозь пропитанном кровью.

Мёртв.

— Неудачники, — цедит он и уходит.

Уже через два шага он больше не слышит молитвы Джейн.

Ещё через десять его мысли заняты другим. Более важным.

Джейн и Джон… мертвы. Бесполезны.

ГЛАВА 26

Йохен стоял в ванной, упершись ладонями в край раковины, и смотрел на свое отражение в зеркале. Лицо было бледным, почти серым.

Тени под глазами прибавляли ему лет. Проклятая ночь.

То ли все дело было в поведении Хармсена, то ли в том, что Мартен успел о нем рассказать, — Йохен не знал. А может, причина была проще: голый страх. Страх, что они ошибутся и психопат, сотворивший это, уйдет безнаказанным.

Теперь уже не имело значения, что именно не давало ему уснуть. Он раз за разом просыпался, подолгу ворочался, снова проваливался в сон — лишь затем, чтобы вскоре опять вздрогнуть и открыть глаза.

Он как раз поднес зубную щетку ко рту, когда телефон разразился Smoke on the Water группы Deep Purple. Мобильный лежал перед ним, на полке у зеркала.

— Хармсен. Через пять минут у отеля. На пляже два трупа. Мужчина и женщина. Та же схема. Выдвигаемся.

Щелчок.

Сердце Йохена забилось быстрее. Двое убитых. Та же схема.

— Чёрт, — выдохнул он.

Чёрт.

Значит, это не изощренная месть и не личная расправа. Они столкнулись с серийным убийцей. С психопатом.

С тем самым кошмаром, которого Йохен боялся всегда.

Он сплюнул пасту и вышел из ванной.

О серийных убийцах он слышал немало — еще во время учебы, от бывалых коллег. Истории разнились, но в одном все сходились: рано или поздно такой преступник либо сам хочет, чтобы его поймали, потому что жаждет славы, либо убежден, что исполняет некую высшую миссию.

И в том и в другом случае преступления становятся особенно жестокими, а общественное давление — почти невыносимым.

И вдобавок во главе следственной группы стоял Свен Хармсен.

Йохен почувствовал, как болезненно сжался желудок.

Он натянул джинсы, футболку и свитер, на ходу сорвал с крючка куртку.

Когда он спустился вниз, Хармсен уже стоял с телефоном у уха и коротко, отрывисто раздавал распоряжения.

Даже в дороге тот не умолкал ни на минуту: звонил начальству во Фленсбурге, прокурору, криминалистам…

До самого места преступления они молчали.

Полицейские в форме уже были на месте, как и сотрудники следственной группы.

Когда они остановились возле головы убитой женщины, к ним подошла одна из коллег и кивком указала на мужское тело.

— Вариация первого убийства. Он дает понять, что способен поднимать ставки. Мужчине он перерезал горло.

До начала этого дела Йохен видел эту женщину в управлении всего однажды.

Ее звали Майер, она была старшим комиссаром. Имени он не помнил. Но знал, что у нее психологическая подготовка и она составляет профили преступников.

— Может, мужчина увидел его лицо, и потому его убили? — предположил Йохен.

Она покачала головой.

— При той точности, с какой преступник все планирует и исполняет? Вряд ли.

И это звучало убедительно.

— Что-нибудь нашли? — спросил Хармсен, переводя взгляд на Кнеппера.

Молодой полицейский поспешно отвернулся, сделав вид, будто не расслышал.

— Ничего особенного. Только разорванная надувная игрушка в мусорном баке вон там, — пояснил сотрудник следственной группы, мужчина лет сорока, стоявший на коленях в песке у головы погибшей. На руках у него были пластиковые перчатки. — Мы исходим из того, что…

— Что? — рявкнул Хармсен. — Разорванная надувная игрушка в мусорном баке? И это вы называете «ничего особенного»? Вы не удосужились ознакомиться с материалами дела или просто некомпетентны?

— Но я…

Договорить мужчина не успел. Хармсен, как и прежде, оборвал его на полуслове.

— При первом убийстве в мусорном баке тоже нашли разорванную надувную игрушку. И вы считаете это совпадением?

В ту же секунду повисло тягостное молчание.

Лишь женщина в резиновых сапогах и дождевике, стоявшая поодаль с маленькой белой собакой на поводке, всхлипывала так громко, что это резало слух.

Хармсен кивнул в ее сторону.

— Кто это?

— Женщина, которая вызвала полицию, — объяснил Фите Зеебальд. — Боюсь, она в шоке. Я сейчас распоряжусь, чтобы ее отвезли к врачу.

Хармсен обвел всех тяжелым взглядом.

— Итак, у кого-нибудь есть версия, почему мы уже во второй раз находим на месте преступления эту разорванную резиновую дрянь?

Прежде чем Йохен успел что-либо сказать, заговорил тот самый коллега, которого только что отчитали:

— Тогда, с вашего позволения, я все-таки закончу начатую фразу.

Он поднялся и стянул перчатки.

— Эти надувные игрушки больше и прочнее тех, что обычно продаются в магазинах. Мы полагаем, преступник использовал их, чтобы удерживать выкопанные ямы открытыми, не давая песку и воде осыпаться внутрь, пока подвозил женщин и закапывал их. Поэтому игрушки и повреждены. Он разрезал их, чтобы потом вытащить.

Все взглянули на Хармсена.

Тот мрачно посмотрел на мужчину и, не сказав ни слова, направился к свидетельнице с собакой.

Йохен остался на месте.

— Смотрю, наш доблестный Хармсен снова в ударе, — вполголоса заметила Майер.

Йохен кивнул.

— Да. С тех пор как мы приехали, его будто прорвало. У него вообще бывают дни получше?

Она удивленно взглянула на него.

— Он уже успел вас оскорбить?

— Нет. Накричать — накричал, и изрядно. Но лично меня пока не оскорблял.

— Значит, это и есть день получше.

— Да, я примерно так и подумал.

Хармсен вернулся и с досадой махнул рукой.

— Бесполезно. Она выгуливала собаку, наткнулась на тела и позвонила. Больше ничего не знает.

Зеебальд громко прочистил горло.

— Вам не кажется странным, что на этот раз он убил и мужчину? Как по-вашему, это что-то значит?

— Это мы и выясним, — мрачно ответил Хармсен. — Их уже опознали?

— Да. Снова пара туристов. Как и первые жертвы, они сняли дом в деревне. Кстати, возможно, вам стоит поговорить с Адамом Дамеровым. Кажется, вы уже встречали его у доктора Мерфельд. Он по образованию врач и психотерапевт, долгое время работал в судебной медицине. Говорить об этом он не любит, но, насколько я знаю, был очень хорош в своем деле.

— Преступник перерезал мужчине горло, — вмешалась Майер. — А потом дал ему истечь кровью, как свинье, тогда как женщина захлебнулась. Не